— Омерзительно! Отвратительно! — закричала свободная женщина одетая меха и кожу, которую, как выяснилось, звали Боадиссия, и выскочив к костру с зажатой в руке крепкой, толстой, короткой, гибкой одноременной плетью, больше напоминавшей хлыст.
Она начала стегать, безжалостно стегать, упавшую на колени и завывшую от боли Фэйку.
— Мы не позволяем, таким как Ты появляться в лагере аларов! — кричала свободная женщина опустившей голову Фэйке.
Плеть снова обрушилась на спину рабыни. В один прыжок я оказался рядом со свободной женщиной и, вырвав плеть из ее руки, отшвырнул далеко в сторону. Она в ярости уставилась на меня, все еще не веря, что я посмел вмешаться.
— Какое Ты имеешь право вмешиваться? — наконец смогла выговорить она.
— Право мужчины, который не доволен твоим поведением, женщина, — зло прошипел я.
— Женщина! — злобно выкрикнула она.
— Да, — спокойно сказал я, с усмешкой наблюдая, как ее рука метнулась к рукоятке кинжала, который она носила в своем поясе.
Также быстро, испуганная моим спокойствием, девчонка убрала руку от ножа, расстроено вскрикнув. Так и не решившись воспользоваться оружием, она набросилась на меня с кулаками.
— Ой! — взвизгнула она от боли и разочарования.
Я захватил маленькие запястья девушки, и все ее попытки вырвать их из моих рук оказались тщетными.
— Ох! — протестующе вскрикнула она, когда я начал давить на ее руки медленно и непреклонно вынуждая ее опуститься на колени.
Едва она оказалась передо мной на коленях, как я вывернул ей руки, швырнул ее на живот и, не мешкая, встал над ней на колени, при этом мои ноги оказались по обе стороны от ее бедер.
— Нет! — отчаянно заверещала Боадиссия, почувствовав, как я начал срезать одежду с ее тела, причем тем ножом, что я вытащил из ножен, висевших на ее поясе.
— Веревку, — бросил я, протянув руку в сторону сидевших аларов, даже не смотря в их сторону.
В руке тут же появился длинный, около пяти футов, обрезок веревки, и через мгновение, несколько петель легли на скрещенные запястья девушки, затянувшись тугим узлом. Ее руки оказались совершенно беспомощно связаны за ее спиной. Узлы я затягивал безжалостно, как если бы она была рабыней.
— На помощь! — крикнула она воинам. — Помогите!
Но, ни один из них даже не дернулся в ее сторону. Развернувшись в обратную сторону, лицом к ее ногам, я подтянул к себе лодыжки девушки и, скрестив их, стянул свободным концом веревки, привязав таким образом к ее запястьям.
— Пожалуйста! — крикнула девушка воинам, но, ни один даже пальцем не пошевелил, чтобы помочь ей.
Я рывком поднял ее на колени, и затем выгнул дугой, запрокидывая голову девушки почти до земли, чтобы воины смогли оценить изгибы ее красоты.
— А она ничего, хорошенькая, — заметил один из мужчин.
— Точно, — поддержал его другой.
С этим трудно было не согласиться. Фигура у девушки была просто превосходная. Все, что до настоящего момента было хорошо скрыто под кожей и мехами, которые она носила, вплоть до самых ее нежных и соблазнительных мест было выставлено на всеобщее обозрение.
— Все сюда, полюбуйтесь на Боадиссию, связанную, как тарск! — крикнул кто-то.
На призыв отозвались еще несколько мужчин, и даже некоторые из свободных женщин, подошедших посмотреть на необычное зрелище. Боадиссия, которой, я разрешил встать на колени вертикально, корчилась, пытаясь вытянуть руки из веревки. Впрочем, без особого результата, она была беспомощна.
— Теперь Фэйка продолжит танцевать, — объявил я. — А Ты, если не нравится, можешь глаза закрыть, или попроси, я Тебе их завяжу.
Девушка сердито помотала головой и, угрюмо насупившись, уставилась в землю.
— Если еще что-нибудь крикнешь, заткну рот кляпом, — предупредил я. — Поняла?
— Да, — зло выплюнула она.
Тут, краем глаза, на шее Боадиссии и кое-что заметил. На тонком кожаном шнурке, продетом сквозь пробитое отверстие, висел маленький медный диск.
— Что это? — поинтересовался я, указывая на это странное украшение.
Девушка лишь плотно сжала губы, всем своим видом показывая, что говорить со мной она не желает. Тогда я опрокинул ее на спину и, наклонившись над ней, поднял кулон, рассматривая в неровном свете костра. Боадиссия не сопротивлялась. Впрочем, у женщины связанной таким способом остается очень немного возможностей к сопротивлению. К тому же, она уже поняла, что за попытку подобного можно заработать небрежный наказующий удар. Пробитый медный диск, нанизанный на шнурок, был небольшим, около дюйма диаметром, с выбитой буквой «Тау» и номером.
— Что это? — спросил я Генсэрикса, указывая на диск.
— Мы не знаем, — ответил он. — Он был уже привязан к ее шее, когда, несколько лет назад, мы нашли ее крошечным младенцем, завернутым в одеяло, около разгромленного каравана.
— Уверен, Ты задавалась вопросом об этом, — сказал я Боадиссии, но она лишь отвела взгляд, все так же не желая говорить со мной. — Это должен быть ключ к твоей личности.
Я выпустил кулон, и он мягко упал в ложбинку между ее грудей. Этот диск на его шнурке теперь было все, что она носила, пожалуй, за исключением веревки на запястьях и щиколотках.
