Дадли поймал ее на площадке сбора, размахивая микрофоном, словно странным черным леденцом на палочке.
- Победа, абсолютная победа! Ты сегодня доказала, что женщины могут выступать великолепно! - взревел он со смехом. Он явно перебрал виски в палатке со спиртным. - И Харви бежал отлично. Ты должна быть счастлива!
- Да, отлично. Да, счастлива.
- Ты наврняка теперь поедешь в Лос-Анджелес!
- С лошадьми нельзя загадывать дальше, чем послезавтра, - сказала Фен.
- Тебе, должно быть, будет трудно выбирать меду ним и Эсмеральдой.
Некотрое время Фен смотрела на Дадли в раздумии.
- Ее зовут Дездемона, а его - Харди, и почему ты не снимешь свою дурацкую шляпу, когда разговариваешь с дамой? А, Дадли, зная тебя, я почти убеждена, что ты считаешь меня джентльменом.
О господи, подумала она, не надо было этого говорить.
Краем глаза позади шетландских пони и знаменитых бывших скаковых лошадей, которых выстраивали для парада персоналий, Фен увидела банду репортеров.
- Прекрасное выступление, Фен, просто волшебное! Надо выпить по этому поводу на неделе, - взревел зычный женский голос и, почти отпихнув Дадли, мимо прошла Моника Карлтон со своими уэльскими лошадьми.
- Не везет в любви, повезет в чем-нибудь другом, - сказала Фен, бледно улыбнувшись Монике.
Дадли вертелся вокруг и молол языком, прощаясь с обозревателями и напоминая им завтра посмотреть "Пьюисенс". Фен попыталась нырнуть за вагончик передвижной лавки, но репотреры были стреляные воробьи. В следующий миг они захлестнулись вокруг нее, как петля лассо, преградив ей путь к бегству со всех сторон.
- Что вы думаете о том, что жена Билли Ллойд-Фокса ждет ребенка?
- Я очень рада за него.
- Вам больше нечего сказать?
- Если ребенок вырастет таким, как Билли, то будет очень хорошим человеком.
- А если таким, как Джейни, то нет?
- Я этого не говорила. - Фен отчаянно озиралась в поисках подмоги. Я почти не знаю Джейни.
- Вам ведь очень нрбвился Билли?
- Как может быть иначе? - сказала Фен и расплакалась. - Его любят все.
Она видела вокруг только жадные, любопытные взгляды репортеров и бешено строчащие в блокнотах ручки.
- Оставьте меня в покое, - всхлипнула она.
На блокноты легла тень.
- Сворачивайтесь, - холодно сказал Дино. Он взял двух ближайших к Фен репортеров за шивороты и одним рывком убрал их с дороги. - Проваливайте отсюда и разложите костер из своих статеек на своих же пишущих машинках. Вы слышали, что сказала леди: оставьте ее в покое.
44
Когда они вернулись в грузовик, Дино скептически обследовал холодильник.
- Один порченый авокадо, полбанки бобов и пирог с мясом, которому пора дать увольнение по выслуге лет. У тебя есть два варианта, - сказал он Фен. - Можешь выплакаться и заснуть или пойти поужинать вместе со мной. Я умираю от голода.
- Я не хочу есть. И еще я должна позвонить Джейку.
- Сара уже позвонила. Он сказал, какого черта ты рисковала Харди, он мог свернуть шею. А потом еще вымотала его этим двойным кругом почета.
Фен скорчила гримасу.
- И это вся похвала, которую я заслужила.
Дино повел ее в итальянский ресторан недалеко от Хай-стрит в Кенсингтоне, который работал допоздна. За окном Фен видела пыльные желтеющие платаны, закапанные дождем, и влюбленных под зонтиками, спешащих на последний поезд метро. Запертая в жаре, духоте и напряжении Уэмбли, Фен позабыла о существовании внешнего мира. За соседним столиком пара держалась за руки. Оживленный шум, бутылки кьянти, фотография Колизея на стенке, заботливые официанты напомнили Фен ночь в Риме с Билли, когда у нее было разбито все лицо, и он кормил ее ризотто с ложечки. Ей так мучительно захотелось быть рядом с ним, что у нее перехватило дыхание.
- О чем ты думаешь? - настойчиво спросил Дино.
- Я думаю, что меня нужно отправить в психбольницу, а не тратить на меня твои деньги.
- Мои деньги; куда хочу - туда и трачу, - сказал Дино, потянувшись за меню. - Я закажу для тебя.
- Для меня сойдет грейпфрут болоньеза, - сказала Фен, залпом опустошая полстакана вина.
- Как ты научился так хорошо говорить по-итальянски? - спросила она, когда Дино кончил заказывать.
- Я думаю, потому что я итальянец.
- Ты же американец.
- Это всего лишь приемная родина. В душе я простой немытый любовник-латинянин.
- Зачем ты сделал себе седые пряди в волосах?
- Ну, я услышал, что тебе нравятся мужчины постарше, вроде Билли, и решил, что так у меня будет больше шансов. Кроме того, - он ухмыльнулся, мне кажется, мне это идет.
- Идет, - признала Фен. - Ты выгядишь сногсшибательно, просто не поддаешься описанию. Но еще слишком рано шутить по поводу моей сердечной драмы.
Дино накрыл ее руку своей загорелой, с ухоженными ногтями рукой.
- Как так вышло, что ты не получила мою телеграму?
- Я не была уверена, что она от тебя.
- Но я же написал, что это я!
- Ты ничего не знаешь про гадость, которую сделал со мной Руперт в Риме?
На миг его рука сильно сжала руку Фен.
- Нет, ничего такого, - сказала Фен. - Я рано пошла спать и валялась, умирая от скуки. Руперт позвонил мне, сделал вид, что это ты звонишь, и пригласил меня поужинать.
- Ты согласилась?
