Меня раздражали быстрые и ловкие мамины руки, летающие над моей постелью, моей личной постелью, заправляя углы простыни, снимая с нее невидимые пушинки и пылинки.
– Ну вот, готово. – Она выпрямилась, не обращая внимания на мое ворчание.
– Папа будет сегодня с нами обедать?
Она обернулась ко мне, прижав к груди штору, которую только что сняла. В полосе света кружились пылинки.
– Этого я тоже не знаю.
– Нас, наверное, никто не хочет видеть.
Она перестала складывать шторы.
– Что ты этим хочешь сказать?
– Мне скучно.
Она села на кровать рядом со мной. От нее пахло кофе и лавандовой зубной пастой. Оглядев мою комнату, она заговорила:
– Этот дом очаровывает людей. Я всегда так считала. Он такой красивый. Он просто… изумителен. Пойми, Теа, ты больше никогда в жизни не будешь жить в таком доме. Ты должна его любить.
– Я его люблю, – отозвалась я.
– Когда-нибудь ты встретишь мужчину, которого полюбишь. Тебе захочется уехать с ним, – продолжала мама, не слушая меня и как будто читая мне волшебную сказку. – И тогда тебе придется создавать свой дом.
– Мама! – Я дернула себя за волосы.
Я ненавидела, когда она этим занималась – перекручивала мои слова. Мне вспомнились крепкие руки моего кузена. Мне были нужны только они, а вовсе не муж. Но она продолжала, как будто в трансе:
– Ты обязательно повстречаешь своего мужчину, Теа.
Мама встала, и я увидела гусиные лапки в уголках ее глаз, морщинки, оставленные беспокойством на ее лбу. Я ничего не ответила. Я не собиралась с ней делиться сокровенным.
– И тебе придется выбирать очень тщательно, чтобы не ошибиться. Это будет похоже на игру и может показаться чем-то веселым и забавным. Но на самом деле это не так. Это далеко не так.
– Ты говоришь о себе? – спросила я. – Для тебя это было невеселым?
Она улыбнулась и покачала головой.
– Слово
Она величественным жестом обвела комнату, остановив руку, дойдя до меня, как будто желая сказать: «Ты, у меня есть ты». Пожалуй, в этом она была права.
Но семья Джорджи к нам все же приехала, причем уже на следующей неделе. Мама, как ни в чем не бывало, сообщила нам эту новость за завтраком. Возможно, в этом действительно уже не было ничего особенного. Деньги, которые взял у нас взаймы дядя Джордж, подправили то, что было необходимо подправить. Как замазка, как сено, которым я затыкала щели в стене конюшни.
Мы встретили их на крыльце. Последовал обмен приветствиями. Меня целовали, мной восхищались.
– Погода просто идеальная, – изрекла мама.
И погода действительно была идеальной. Перед тем как погрузиться в умопомрачительную летнюю жару, мы могли насладиться изумительной, но короткой весной. Но мама считала разговоры о погоде скучными. Ее оживление было, конечно же, напускным.
Разговаривая с тетей и дядей, я старалась не смотреть в сторону Джорджи.
Взрослые ушли, и мы, как обычно, остались втроем. Я провела ладонями по своей заднице, чтобы убедиться в том, что кровь не протекла на платье. Это было такое привычное движение, что я его даже не замечала. У меня не было менструации, но, по словам мамы, у меня были нерегулярные месячные, а значит, они могли начаться в любой момент. «Другие матери так же пристально следят за всем, что происходит с телами их дочерей?» – спрашивала я себя.
– Пойдемте гулять, – предложил Сэм. – Я возьму палатку, Иделла упакует нам ланч, и…
Пока Сэм излагал свой план, я впервые встретилась взглядом с Джорджи. А точнее, он встретился взглядом со мной. Я искала в его глазах хоть какой-то знак.
Я изнемогала от желания. Было ли это томление похотью? Я не знала, как это следует называть.
– Сэм, – произнес Джорджи, отводя глаза в сторону, – нет. Сегодня я никуда не пойду. Я буду сидеть в доме и делать уроки.
Это прозвучало небрежно, что делало слова Джорджи еще более жестокими. Я мгновенно во всем раскаялась. Я хотела, чтобы Джорджи был добрым. Я не хотела, чтобы он обижал Сэма. Я хотела, чтобы все было, как раньше.
– Почему? – удрученно спросил Сэм.
Он посмотрел на меня, потом на Джорджи, как будто пытаясь сложить картинку. Но я не хотела быть одним из пазлов. Внезапно я разозлилась на Джорджи. Он не должен был дразнить Сэма. Он не должен был его огорчать.
Мы оба ожидали, что скажет Джорджи. Я ничего не хотела говорить. Прежде мне следовало определиться, на чьей я стороне, а я этого не знала. Я посмотрела на Сэма. Мама только вчера подстригла его золотистые волосы. Потом я перевела взгляд на Джорджи, который спокойно разглядывал Сэма.
– Почему? – передразнил он его. У меня все перевернулось в животе. Я буквально ощутила, как что-то переворачивается под самой кожей. – Потому что я не хочу играть в первопроходцев. Я вообще ни во что не хочу сегодня играть.
– Джорджи! – воскликнула я, и они оба посмотрели на меня, мой брат и мой кузен. Я покачала головой. – Ничего, Сэм, я пойду с тобой.
Я встала.
Теперь головой затряс Сэм, но было уже поздно.
– Нет, – сказал он, – я пойду сам.
– Теа, – окликнул меня Джорджи, когда Сэм скрылся в доме.
Но я была так разгневана, что меня тошнило.
