Некоторое время мы наслаждались ярким солнцем, заставлявшим празднично сверкать снежные шапки на деревьях, но молчание начало тяготить.
— Почему ты избегаешь меня? Не можешь простить того обмана? — прямо спросил я, не в силах сдержаться.
Я пристально следил за девушкой, нервно кусавшей пухлые губки, и сгорал от желания сжать ее в объятия, впиться в сладкий рот поцелуем. Я почти чувствовал ее вкус, но Ди, не выдержав моего взгляда отвела глаза и покраснела.
— Не могу простить себе распущенности. Мне стыдно, что я сама полезла к вам с поцелуем, — тихо сказала Ди, стараясь не смотреть на меня.
Я остановил сани, притягивая к себе на руки окончательно смутившуюся девушку.
— Глупая. Ты не представляешь, как я счастлив оттого, что ты обратила на меня внимание, — хриплым шепотом признался я, тревожа своим дыханием искусанные губы Лидии.
Никогда не думал, что невинность, сквозящая в каждом жесте, может так сильно возбуждать.
Среди нагинь непорочность была не в чести, ведь мужчин много и выбор у каждой из красавиц велик. Никто не думал судить их за любопытство и чувственность, а эта женщина-дитя так явно убивается за ту сладкую шалость, воспоминания о которой до сих пор будоражат мою кровь.
Я мог поцеловать ее и чувствовал, что Лидия не будет противиться, но мне этого было мало. Я эгоистично хотел снова увидеть, как малышка сама тянется ко мне, познавая со мной свою женственность в простых прикосновениях к мужскому телу.
Я взял ее ладонь, потерся об нее, как кот. Нежными поцелуями приласкал каждый тонкий пальчик, заставляя вздрагивать от новых ощущений.
— Я мечтаю о том, чтобы снова почувствовать, как ты ласкаешь меня, видеть, как загораются твои серые глаза, ловить твое дыхание, — последние слова я прошептал в приоткрытые губы девушки, которые она неосознанно облизывала от незнакомого ей возбуждения.
Все-таки Лидия первая подалась мне навстречу, накрывая мои губы робким, неумелым прикосновением, которое пьянило лучше, чем ласки опытных нагинь. Я со стоном ответил ей. Несмотря на страсть, сжигавшую мое терпение, я медленно ласкал ее губы, показывая каким нежным и сладким может быть поцелуй. Наши языки сплетались, заставляя меня стонать от нестерпимого желания.
— Тебе снова больно? — хрипло спросила малышка.
Глупая, что же ты делаешь со мной. Так велик соблазн показать, что именно доставляет мне эту «боль».
— Больно от того, как сильно я тебя хочу, — честно сказал я, не скрывая своей страсти.
Лидия выглядела смущенной и немного растерянной, но я отчетливо чувствовал несравненный аромат ее возбуждения: горячий, сладкий с тонким привкусом невинности.
Прежде чем девушка успела придумать себе глупостей, я уверено взял ее дрожащую ладошку в свою руку и осторожно, но настойчиво опустил туда, где все уже пульсировало от желания. Снимать шарф я не рискнул, чтобы не напугать девушку, да и прохладно, но даже через мягкую ткань прикосновение горячей ладошки, заставляли меня стонать и выгибаться на встречу несмелым касаниям.
Сначала Ди смущалась и не знала что делать, но быстро осмелела и стала изучать мое обрадованное таким вниманием естество.
— Хватит, — буквально прохрипел я, убирая ладошку от болезненно возбужденного члена. Ткань платка натянулась, неприятно соприкасаясь с нежной кожей.
— Я что-то сделала не так? — смущенно спросила Ди.
— Все слишком так. Еще немного и я опозорюсь перед тобой, — сказал я, уткнувшись лбом в ее лоб.
— Почему опозоришься? — искренне не поняла девушка.
— Потому, что слишком сильно тебя хочу и кончу тебе в ладошку, испачкав шарф, как несдержанный юнец, а это стыдно для опытного взрослого мужчины.
— Что значит «кончить»? — с искренним любопытством спросила девушка, заставляя меня снова застонать.
Наш нелепый в какой-то мере разговор возбуждал меня все сильнее.
— Если хочешь, я покажу тебе, но не здесь. Приходи ко мне ночью, когда Ингерд уснет. Обещаю, что покажу тебе все, что пожелаешь, и не перейду черты дозволенного, — хрипло сказал я, мечтая о ее согласии.
— А разве есть такая черта? В смысле, разве то, что мы делаем допустимо? — спросила Лидия, снова краснея.
— На Ссай все немного иначе: незамужние нагини могут встречаться с свободными мужчинами познавая себя, свое тело, пока не определяться с выбором. Я понимаю, что ты воспитана иначе. Фактически лиер лишил тебя возможности почувствовать физическое влечение к кому-либо, кроме себя, но и сам не научил тебя чувственности. Ты не узнаешь хорошо это или плохо, желаешь или нет, пока не позволишь себе попробовать хотя бы что-то. Я чувствую, что нравлюсь тебе, но не буду тебя к чему-либо принуждать. Или хочешь сохранить себя для лиера? — с вызовом спросил я. Каюсь, это был не самый честный прием, но я очень хотел добиться от девушки взаимности.
Несмотря на то, что прошел месяц нашего нахождения в лесу, ее энергетика нисколько не изменилась. К сожалению, она по-прежнему дэйна проклятого эльфа, на все сто процентов. В моей душе теплилась надежда, что отсутствие близости между ними развеет эффект привязки к нему, но увы.