— Вы в сговоре, — кидая оставшиеся карты в биту, буркнула она. — Я отказываюсь играть. Пятого проигрыша моя самооценка не выдержит.
Деловито усмехаясь, Рыжик потянулся к картам, чтобы убрать.
— Не печалься, зато тебе в любви повезет… Ты, кстати, все еще встречаешься с… — я задумчиво пошевелила губами, но имя так и не вспомнила, — с кем-то?
— Так приятно, что, несмотря на наличие сожителя, ты интересуешься моими делами. Помнишь имя парня, с которым я встречалась… — скептически, произнесла она, складывая руки на груди.
Я укоризненно глянула на нее и встала, чтобы достать сок. Рыжик, поняв, что я хочу, пододвинул три бокала. Эстет.
— Но вот смотрю я на вас, и душа радуется. Прощаю я твое безразличие, Лер. Понимаю, откуда ноги растут. Или хвост…
Я фыркнула, протягивая Рыжику бокал, который он с усмешкой заполнил.
— Так что там у тебя?
Она безразлично пожала плечами и кивнула, принимая протянутый парнем сок.
— Расстались. Слишком мы разные были. И хотели противоположенного.
— Ну да, помню. Ты большой любви, а он девушку без мозгов. Понимаю. Сочувствую.
Ирка невесело хмыкнула и потянулась за пиццей.
— Про меня все-таки неинтересно говорить. Давайте о вас немного. Мне все же неловко общаться, не зная, как обратиться к твоему гостю.
Покосившись на нага, я почесала шею и после немой паузы, в течение которой все взгляды устремились на меня, раздраженно произнесла:
— Почему я должна на это отвечать? Вопрос к Рыжику, пусть он и отдувается.
Наг иронично приподнял бровь, но я не поддалась.
— Ничего не знаю, как хочешь, так и говори. Но, если не хочешь, можем поиграть в одну игру, — вспомнила я и тут же ухмыльнулась. — Я буду называть имена, а ты подавай знак, если понравится.
На последних словах он удивленно покосился на фыркнувшую Иру.
— Начинаем. Лаурентий, Мефистофель, Иммануил, Аркашенька… Что же ты молчишь? Бетховен, Моцарт….
После каждого озвученного имени наг переводил взгляд с меня на подругу, которая едва заметно качала головой, давя смех.
— Смотри, имена его не устраивают. Будем продолжать? — спросила, тыкнув в ее сторону зубочисткой, на которой еще недавно висела нанизанная оливка.
Раз уж у нас тут мини-Италия с пиццей и апельсиновым соком, то как без оливок?
— Может, ты будешь называть адекватные имена?
— Чем эти тебе не нравятся? — показательно возмутилась я. — Окей. Давай продолжим: Жора, Гога, Дрон…
— Что, фантазия сломалась? — с ехидством уточнила подруга, стоило мне замолчать. — А ты не поддавайся на провокации, — посоветовала она моему Рыжику. — Вообще, я тебе очень сочувствую, и если бы умела, уже возвела тебе памятник. При жизни. Ее же, — подруга понизила голос и покосилась на меня, — невозможно вынести.
— Вот не надо! Меня нести вполне можно, нормальный у меня вес.
Ирка лишь вскинула руки с видом «что и следовало доказать».
— Ты плохо влияешь на моего хвостатика…
Рыжий поудобнее устроился за столиком, все так же сидя на собственном хвосте, и потянулся за новым куском пиццы, весело наблюдая за нами.
— Неужели?
— Конечно. Вот понахватается от тебя неуважения к моей драгоценной персоне…
— Куда ж тебя, мать, понесло-то…
— Смотри! Отлучу тебя от тела… от дела… тьфу. От квартиры!
— Да считай, уже. У тебя же сожитель завелся, меня погостить да переночевать не зовешь…
— Я так и знала, коварная! Тебе только моя квартира нужна. Прав был Воланд, испортил людей квартирный вопрос.
— Ты же еще помнишь, что мы не в столице?
— Ой, тут дело не в местоположении, — я замолчала, глядя на подругу, а она на меня.
Пару секунд мы сидели молча, а после одновременно фыркнули и потянулись к бокалам.
— За дружбу! И ты хвостатик присоединяйся.
Мы чокнулись.
— А вообще, неправильно ему имя другое давать, — я покачала головой, глядя нагу в глаза и объясняя свою позицию больше ему. — Одно дело это, хм, прозвище. Считай моя маленькая причуда. Такое можно иметь и когда все окружающие знают твое имя. Другое дело называть тебя иначе. Вот привыкну я к какому-нибудь Винсенту, а ты окажешься Федей. Меня же ломать потом будет
Парень медленно и задумчиво кивнул.
— Тебя же не раздражает, когда я тебя хвостатеньким зову? — уточнила, склонив голову.
Он улыбнулся, и кончик его хвоста снова обвил мою щиколотку.
— Действительно, что против правды возражать, — хмыкнула и повернулась к Ире. — Как-то так.
Чему-то улыбнувшись, подруга пожала плечами, салютуя соком.
— Как скажешь, Лер. Если господин наг не возражает, что его Хвостатым называют, то на здоровье. Больно мне надо в вашу семью лезть.
Я выразительно посмотрела на нее, скрестив руки, подруга также выразительно проигнорировала, подцепляя новый кусочек пиццы длинными ногтями.
— Какие дальше планы? Разговоры, настолки, кино? — подруга с интересом покосилась на гору игр на комоде.
Я пожала плечами:
— Мне все равно. Господин Наг, — передразнила я Ирку, — решение за вами.
Рыжик благодарно улыбнулся мне, и задумчиво кинул взгляд на настолки, потом быстрый взгляд на меня, Ирку, а после решительно потянулся за убранным ноутбуком.