За это время Рем успел съесть свои запасы сладкого, под конвоем сводить меня в больничный туалет. Попытку побега он пресек на корню, пообещав, сломать мне ногу.
Предупреждение было сказано добродушным голосом и отлично сочеталось с дружеским похлопыванием по плечу, от которого я пошатнулась.
После такого не то что бежать не хотелось, хотелось вцепиться в его футболку и не отпускать. Но это уже было лишним.
Ни прохожие, ни персонал больницы нас не замечал. Нас обходили, даже не задерживаясь взглядом. И что-то мне подсказывало — это не обычное человеческое равнодушие, а пресловутая магия.
Тяжелое время настало, меня уже два раза похитили за неполную неделю, а все что я могу — это дождик вызвать и сотрясение предсказать. Если выберусь из этой передряги, обещаю научиться всему необходимому!
Об этом я и думала, пока ждала Дайнара.
Когда мы вернулись в машину, Рем предложил мне сесть поудобнее и опять накинул небольшой платок с красной рунной вышивкой, которая лишала меня движения.
«Чтобы не тратить силы на ерунду», — пояснил он.
«Да мог не заморачиваться, я бы и так посидела», — хотелось ответить мне, но магия уже начала действовать, превращая меня в безвольную куклу, которая даже головой повернуть не может.
До этого ограниченность обзора меня не волновала, но сейчас, когда подъехал Дайнар (и где только машину нашел), хотелось взвыть. Рем отстегнулся, поправил на мне несчастный платок и вышел.
Наши стекла затонированы не были, но окна из-за вечерней прохлады Рем давно закрыл. Так что в этот раз я не слышала, о чем он говорил. Не видела, кто вышел из подъехавшей машины (но Дайнар же. Кто еще?). Из-за чертовой тряпки я могла лишь догадываться, что происходит в нескольких метрах от меня, и это убивало.
За окном слышался собачий лай, ноги задеревенели и замерзли, а стена больницы, которую я рассматривала последние пару часов, стала практически неразличима из-за заходящего солнца.
У меня в голове крутились десятки сцен из фильмов, когда похитители ставили свои условия. Обычно для них это заканчивалось плохо, но все зависело от жанра. На какое кино похожа моя жизнь? Боже, пусть только не триллер и не ужасы!
Имей возможность, я бы сгрызла от переживаний все ногти на руках и уже бы переходила к ногам, когда дверь машины открылась.
С моей стороны, что примечательно.
— Рунную вязь трогать не стоит, — предупредил Рем кого-то, коснувшись платка, и отошел.
Темный силуэт, занявший его место, прошипел что-то невнятное, и моей щеки коснулись обжигающие пальцы, разворачивая к подошедшему.
Даже в сгущающихся сумерках было видно, насколько белое у Дайнара лицо, как на коже проступила чешуя, и какие у нага вытянутые зрачки. Не человеческие. И эмоции на лице тоже. Не разобрать.
Взгляд странный, но отчего обжигающий там, где останавливался, оббежал меня.
Губы, шея, руки. Даже ямочка между ключицами, которую не скрывала офисная рубашка.
Хотела бы я его успокоить, сказать что-то глупое, растормошить. Но магия не давала даже улыбнуться, только смотреть.
— Идет-т-т-с, — вдруг с шипением произнес Дайнар, отстраняясь, и я готова была поклясться, что на секунду увидела у него раздвоенный язык.
Он встал, и крыша машины закрыла его от меня, позволяя увидеть только мужское рукопожатие и непонятные слова.
На пальцах моего Дайнара проявилась чешуя, и рука сжалась в кулак.
Буквально на секунду он задержался возле машины и, печатая шаг, куда-то пошел.
Ничего не объясняя, Рем закрыл дверцу и, обойдя машину, сел на свое место. Пристегнул меня, «развернул» мою голову, чтобы я смотрела вперед, и завел машину.
— Мне теперь о тебе заботиться нужно больше, чем о себе, — хмыкнул он почему-то очень довольно. — За свою жизнь можешь больше не переживать.
Рем прервался, крутанув руль, и мы поехали вслед за тонированным внедорожником.
— Знаешь, всегда мечтал о личном охраннике, и благодаря тебе мечта скоро осуществится, — продолжил он доверительно, когда мы выехали на трассу. — Повезло мне с тобой, детка. Так что не дуйся. Подумай пока. Нам предстоит общаться еще долгие и долгие годы, если ты, конечно, не решишь бросить своего змея. Лучше сейчас начинай воспринимать меня как какого-нибудь дядюшку. Плохого я тебе не пожелаю, но делать будете по-моему…
И больше за всю дорогу не сказал ни слова.
Хотела бы я сказать, что узнала поле и лесок, но при свете фар и Луны, все поля казались одинаковыми.
— Отстегивайся, ты идешь со мной, — убирая с моих колен платок, приказал Рем. — Отойдешь от меня больше, чем на пять шагов — твой змей пострадает, так что веди себя разумно.
Я не понимала, зачем мне отходить от Рема, если все эти дурацкие клятвы уже заключены. Смысл бежать? Не понимала, пока не вышла из машины.
— Мама?!
Возле внедорожника нас уже ждала маленькая толпа: мама с Дарио, Генри и, конечно, Дайнар, успевший «отрастить» себе хвост и теперь направлявшийся ко мне.
— Лера должна остаться здесь, — непререкаемым тоном заявила мать, кажется, по инерции пытаясь командовать на этом «корабле».
Не тут-то было. Рем только насмешливо фыркнул, держа меня за локоть.