Зашли в темный подъезд соседнего дома, встали под лестницей. Распахнув свой тулуп из натуральной овчины, Рустам привлек Лену и, прижав к себе, закутал ее, как ребенка. Стало так тепло и покойно. Он был на голову выше Ленки, поэтому ее щека оказалась прижатой к его груди, и девушка услышала, как бешено колотится его сердце. Так и продолжали шептаться они обо всем, что приходило в голову. И неважно уже который час, что дома волнуется мама, что завтра на хлопок, а надо бы еще поспать…
– Я тоже в армию ухожу, – сказал Рустам шепотом.
– Когда? – спросила Лена, а сама удивилась: почему ее это задело?
– Жду повестку…
Лена подняла голову, всматриваясь в темноте в его глаза, и, пытаясь найти нужные слова, но не успела. Рустам очень медленно наклонился к ней и с такой страстью поцеловал ее, что она задохнулась от неожиданности ( хотя с первой минуты ждала этого поцелуя). Верхняя губа вмиг опухла.
– А у меня парень в армии, – зачем-то сказала она.
– И что? – уткнулся он губами в ее волосы.
Он мало разговаривал, но Лена «понимала» его молчание и гнала свои мрачные мысли: «Только не сейчас! Я потом разберусь со всем этим!» Она млела от его поцелуев и совсем не потому, что давно не целовалась… Рустам так трепетно касался ее губ, шеи, так боялся оскорбить неуклюжим движением, что сердце разрывалось навстречу от переполняющего счастья…
Утро надвигалось стремительно, неумолимо…
– Я завтра… то есть сегодня… приду часов в семь? – хрипло спросил он и посмотрел ей в глаза так, словно боялся услышать «нет» в ответ.
– Скорее всего, после сегодняшнего мне вряд ли удастся уйти из дома,но ты приходи, конечно…
Нырнув под одеяло, Лена еще успела услышать свое второе «я»:
– Ну и как ты будешь из всего этого выкручиваться?
Но мысленно отмахнулась и уснула тут же со счастливой улыбкой. Надо было поспать хоть оставшийся часок.
Утром в автобусе, заняв свои «коронные» места в конце автобуса, Ветка, естественно, с хитрой улыбкой затребовала полного отчета:
– Ну и чего?
– Ветка, я не знаю… Но мне так было хорошо!
– Ага! А Сашка как же? Оторвет он тебе голову.
– Ну, ты хоть не доставай! – взмолилась Ленка.– Утром мама читала нотации, хорошо, что ей на работу раньше уходить. Мне самой непонятно ничего. Да, ладно, уйдет Рустам в армию не сегодня – завтра, и забудем!
– Ну, если так! Я-то подумала, ты нашу шутку приняла всерьез!– поддела Ветка.
– Какую?.. – в первое мгновение Ленка не поняла, про что это подруга.-. Ааа! Да я про нее и забыла! Слушай, а ведь интересно получилось!
Хотелось спать до смерти! Все вокруг шумели, смеялись, Ленка вспоминала слова, жесты, поцелуи и улыбалась сама себе, как дурочка. А ведь утром боялась посмотреть даже сама себе в глаза, стоя перед зеркалом. Ленка из зеркала как будто спрашивала.
– Ну и как ты будешь жить с этим? Что напишешь Сане? Врать же не сможешь?
Настоящая отбивалась:
– А зачем врать? Я просто ничего не расскажу ему! Зачем ему там знать это?
– Городок-то маленький, все равно расскажут! – настаивало зеркальное отражение.
– Не знаю, ничего не знаю я сама…
–Слушай, Ветка, ты рядом с ним живешь, он с кем встречается? – шепотом спросила Ленка подругу.
– Да, кажется, ни с кем. Как мимо не пройду, все с парнями моторчики собирает.
– Да ладно врать! Такой парень и ни с кем? – не поверила подруге.
– Я тебе честно говорю: не слышала и не видела, – обиделась Ветка.
Как назло, день тянулся, словно резиновый. То и дело Ленка смотрела на часы, казалось, что стрелки стоят на месте. Во время обеда девчонки подтрунивали над Ленкой, мол, сегодня сама не своя. Ветка, конечно, их просветила, и всем сразу стало интересно: что и как. Такой парень!
Рассказывать не хотелось ничего. Хотелось только одного: чтобы скорее наступил вечер, а именно – семь часов…
Прибежав домой в половине седьмого, Ленка бегом залезла в ванну, смыть хлопковую пыль с химикатами, которыми их вместе с хлопчатником щедро поливали с «кукурузников». Наскоро помывшись, кинув что-то в рот, она закрылась в комнате. Ждать…
Но часы показали семь часов – Рустама не было. Не пришел он и в восемь… и в девять…
Ленка уже и почитала, хоть в голову ничего не шло; и письмо-отчет Саньке о прошедшем дне и про вчерашние проводы (не упомянув, конечно, про Рустама) написала на четырех листах. Десять раз выглядывала в окно – идет ли?
– Нет, чего я так разнервничалась? Ну не пришел – и замечательно! Все встанет на свои места! – пыталась она уговорить сама себя.
Когда Ленка уже совсем было собралась укладываться спать, послышался тихий стук.
Или почудилось?
На цыпочках Лена подошла к двери, прислушалась. Кто-то тяжело дышал. Изобразив каменное лицо, Лена открыла тихонько дверь. Но, взглянув на виновато-испуганный вид Рустама, она невольно улыбнулась.
– Лен, ты меня простишь? Мы Алика провожали… Поезд только ушел, я бегом к тебе.
– Я думала, что ты не придешь, уже и не ждала, – как можно безразличнее сказала Лена.
В комнате Рустам устало опустился на стул, нежно взял девушку за руку и привлек к себе:
