Меня спрашивают, когда же Рейх получит от захваченных русских территорий хоть какую-то хозяйственную пользу? Отвечаю: никогда, пока там живут русские! Все дело в том, что славяне являются диким народом. Я говорю сейчас не об их неразвитости, разгильдяйстве, лени. А о том, что говорят о животных "дикое", или "домашнее". Если последнее может быть приведено к подчинению кнутом-то дикий от природы зверь не станет смирным, когда его побьют. Так же с народами, причем вне зависимости от культуры – африканский негр, или цивилизованный француз, подчинившись силе, будет встраивать себя в новый порядок, смирившись со своей более низкой ступенью. Славяне же не способны оценить даже ту должную заботу о них, какую хороший хозяин оказывает рабочей скотине – стоит вам отвернуться, и вам воткнут нож в спину, просто за то, что вы их господин!
И самому не верилось, что современные люди мало того, что такое сказали. так еще и напечатали в газете и читали потом. Выполняя на деле сказанное.
Колонизировать, эксплуатировать русских? Это утопия! Нерентабельно – вы просто разоритесь на необходимости содержать охрану. Следовательно, Рейх ни в коей мере не заинтересован в сохранении этого бесполезного народа. Фюрер прав – пусть они вымрут, как туземцы Мадагаскара, или же сохранятся в малом количестве в удаленных лесах, как объект для изучения антропологов.
Комиссар с начальником давно ушли спать. А вот особист по настоянию комиссара остался, сидел, шуршал газетами, разглядывая картинки и фотографии. Немецким языком он не владел.
Я говорю о русских – поскольку западный подвид славян, поляки или украинцы, уже значительно облагорожен близостью европейской цивилизации. Так, среди поляков весьма распространено добровольное признание иерархии, в которой они сами себя ставят ниже нас, немцев – но много выше русских и украинцев. То же можно сказать про галичан, бывших в прежние времена под властью не России, а Австро-Венгерской империи. А желто-синее знамя "истинных украинцев", это был в свое время флаг вспомогательных частей войска Карла Шведского, служивших ему верой и правдой, против русского царя.
Все-таки правильно чувствовал Берестов, считая, что массовое уничтожение наших военнопленных и гражданских оккупантами было спланировано заранее. Лишний раз убедился, записав переведенное:
Право жить нашими рабами тоже надо заслужить – лояльностью, честностью, прилежанием.
Утром начальство первым делом перечитало акт, поставило свои подписи и в запечатанном мешке газеты и инструкции убыли в политотдел. Благодарности за это Берестов не получил, но потом сообразил, что для него лично все могло кончиться куда хуже, вспомнил про доносы за чтение инструкций и наставлений. Но с неделю на него укоризненно посматривал не только комиссар, но и начальник медсанбата. Один представитель особотдела никак не выразил своих чувств, помаргивал равнодушно глазенками.
То, что ситуация меняется и действительно румыны кончились, понял не только адъютант старший, начальник всех бумаг. Дни, когда привозили по 15-20 раненых в сутки прошли.
