Эта книга – особое событие в постижении людьми Нагорной проповеди. В один из самых продуктивных периодов своей жизни Иоганнес Мюллер (1864–1949) жил в замке Мейнбург, где в необычайном духовном озарении постиг всю глубину Нагорной проповеди: «То было явное прямое опытное постижение Бога без какого-либо внешнего побуждения или способствующего тому переживания, когда в январе 1904 года на меня сошла Нагорная проповедь и овладела мною, так что я на протяжении нескольких недель буквально горел ею. Скрытое в этой Проповеди вспыхивало во мне то похожими на молнии лучами истины, то видениями из некоего ранее неведомого мне мира, тогда как я сам находился в состоянии наивысшего, чуть ли не предельного напряжения».
Я весьма охотно исполняю желание Бернхарда Мюллера-Эльмау выпустить новым изданием «Нагорную проповедь» его отца. Иоганнес Мюллер и Генрих Лоцкий, эти два «Апостола истины», создали или скорее открыли нам сокровище духовных ценностей, о котором сегодня знают лишь немногие.
Одновременно я чувствую себя обязанным дать следующее пояснение к настоящему толкованию Нагорной проповеди. В нем неоднократно используются понятия типа «иудей, иудейский» и т. п., выставляемые в соответствующем контексте в не слишком выгодном свете. Смягчить же подобные места или несколько изменить их, не лишая тем самым красок главные моменты настоящего произведения, не представляется возможным. Других же путей нет. Не будем забывать, что Иисус жил и действовал среди еврейского народа и предания о Его деяниях неизбежно и естественно имеют иудейский оттенок, отвечающий миру представлений живших тогда людей. И посему, встречая в дальнейшем эти понятия и представления, будем соотносить их с условиями того времени. Переносить же их в нашу эпоху недопустимо.
Особенностью нашего времени является то, что почти все духовные движения современности пытаются связать себя с историческим явлением Иисуса или невольно склоняются к этому, как бы рьяно они ни отвергали церковный характер предания о Нем и его использование христианской религией. Даже если оставить без внимания взлет церковной жизни и главенствующее положение личности Иисуса как таковой, по крайней мере, в протестантизме, то все равно приходится признать, что еще никогда в повседневной духовной жизни роль Иисуса не была столь значительной, как в наши дни. И средоточием такого интереса, в котором сегодня, как в фокусе, собираются все лучи, исходящие от личности Иисуса, является Нагорная проповедь. Ее называют «Евангелием Евангелия», концентрированным выражением того, чего Он хотел от нас.
Вряд ли сегодня найдется такой исследователь, который в своих попытках разгадать секрет человека, разрешить проблему истинной культуры или ответить на великие вопросы нашего бытия и нашей жизни смог бы обойтись без Иисуса. Напротив, всех этих исследователей влечет к Нему некая магическая сила. Все они испытывают непреодолимое желание ссылаться на Него и делать предание о Нем краеугольным камнем (хотя и нередко причудливо обтесанным) возводимого ими здания. Кто Его не понимает, тому приходится с Ним, по меньшей мере, спорить. Но не замечать Его нельзя. И здесь тоже проявляется Его притягательная сила. Именно заклятым врагам Иисуса труднее всего отделаться от Него. Ницше боролся с Ним всю жизнь.
В этом явлении отражается та истина, что Иисус почему-то, но бесспорно, становится поворотным моментом в судьбе людей, и возникает ощущение, что мы вправе прежде всего именно от Него ожидать решений наших бед и наставлений касательно нашего будущего. И совершенно неважно, какого мировоззрения придерживается тот или иной человек. Сегодня ни материализм, ни атеизм не в силах помешать кому-либо обратиться к Иисусу, ибо людей к Нему толкают житейские скорби и надежда найти у Него источники жизни.
Но отыскать их не так просто. Чаще всего происходит то, что на первый взгляд никак не увязывается с Его сегодняшней притягательной силой: лишь очень немногим удается ощутить естественную и свою собственную связь с обликом и проявлениями этой уникальной личности. Большинство честно ищущих людей, которым я на протяжении многих лет в ответ на их острое желание обрести наставника указывал на Иисуса, после добросовестных попыток следовать этому в конечном счете с горечью признавались, что предание о Нем им лично по-прежнему остается чуждым, непонятным и недоступным. Такое не объяснишь лишь тем, что все услышанное нами о Нем опошлено и затаскано традиционными занятиями по изучению Закона Божьего. Этому еще можно было бы как-то противостоять, например, обратившись к другим переводам.
