Или – или. Одно исключает другое. Мы не можем двигаться одновременно в двух совершенно несовпадающих направлениях, иметь два противоположных центра тяжести, жить двумя принципиально различными способами. Имеющий глаза непременно увидит, что такое невозможно. Но погрязшим в теориях христианам, чье око не восприимчиво к свету, это представляется не только возможным, но даже наиболее удобным и простым вариантом из всех существующих. Как велика, должно быть, в этом случае тьма! Им удается перемещать свой центр тяжести в земные блага и во всевозможные интересы и при этом верить, будто они на небесах. Они, как и все прочие, плененные мамоной или собственным честолюбием, живут страстью к преходящему, иллюзорному, пустому, утоляют голод своей души жалкими пустяками, но на всякий случай держат в резерве Бога. Они ведь так и не стали внутренне другими, не родились заново, их естество так и не изменилось, но при этом очень религиозны. Одержимые демонами жизни, они заключают с Богом некое сепаратное соглашение: Он получает адресованные только Ему богослужения, имеет право претендовать на соблюдение интересов религии, христианского благочестия и нравственности, на участие в делах Церкви, которые считаются проявлением христианской любви, но за это Он пусть содействует им в удовлетворении их собственных жизненных потребностей преходящего свойства. Можно служить двум господам, только если один из них в подчинении у другого. То есть они и Бога превращают в слугу мамоны, но в силу возложенных на себя обязанностей больше всего боятся, любят Его и полагаются на Него. И в таком странном умопомешательстве люди готовы прожить всю свою жизнь. Вот она, самая что ни есть густая тьма, когда все угасло, даже совесть!
Но вы, Ищущие,
Посему говорю вам: не заботьтесь для души вашей, что вам есть и что пить, ни для тела вашего, во что одеться. Душа не больше ли пищи, и тело одежды? Взгляните на птиц небесных: они ни сеют, ни жнут, ни собирают в житницы; и Отец ваш Небесный питает их. Вы не гораздо ли лучше их?
Да и кто из вас, заботясь, может прибавить себе росту хотя на один локоть? И об одежде что заботитесь? Посмотрите на полевые лилии, как они растут: ни трудятся, ни прядут; но говорю вам, что и Соломон во всей славе своей не одевался так, как всякая из них; если же траву полевую, которая сегодня есть, а завтра будет брошена в печь, Бог так одевает, кольми паче вас, маловеры!
Итак, не заботьтесь и не говорите: что нам есть? или что пить? или во что одеться? потому что всего этого ищут язычники, и потому что Отец ваш Небесный знает, что вы имеете нужду во всем этом.
Эти слова – прямое следствие предыдущих рассуждений:
