Фейрфакс, поплотнее закутавшись в мантию, лёгким движением руки начертил в воздухе знак пожелания удачи Алану и Люку и скрылся в малозаметном коридоре для обслуживающего персонала, ведущему окольными, зато совершенно не определяемыми Следящими чарами путями к кабинету Главы Австрийского Аврората. Нет, конечно же, сам герр Лансберг его не интересовал. Будь у них такой знакомец среди местных блюстителей магического правопорядка, необходимость «прогибаться» перед Фростом у парней бы отпала. Но — увы! Рылом бывшие авроры не вышли, чтобы общаться в консервативной Вене с птицами столь высокого полёта. Зато симпатизировавший им аврор был просто кладезем различных сплетен и слухов, курсировавших по Аврорату. Ну, и что, что Ференц занимал всего лишь должность секретаря Начальника? Это только такие идиоты как Фрост могли высокомерно задирать нос в его присутствии, полагая, что у скромного «писаки» нет ушей, чтобы всё слышать, глаз, чтобы всё видеть, и мозгов, чтобы эту кашу анализировать. Всё это у бывшего однокурсника Дэна по Аврорской школе было. Как и редкая в нашем мире преданность друзьям. Так что через час приятной беседы, случившейся во время обеденного перерыва, Фейрфакс стал обладателем просто бесценного компромата на Рихарда Фроста, оценки нападения на леди Малфой с точки зрения авроров (к сожалению, полностью совпадавшей с выводами следователя, ведущего дело) и… кое-какой смутно-тревожной информации. Во всяком случае, Дэн возвращался к Блэку не с пустыми руками. На обратном пути он гадал, насколько повезло его партнёру в выполнении поставленной перед ним задачи, и пытался просчитать, чем же так ценен был для правительств нескольких магических государств Люциус Малфой, что они любые средства готовы были в ход пустить, чтобы «взять его на поводок».
***
А вот Алану с Люком на первый взгляд, казалось бы, не повезло. Добравшись до общей комнаты в отделе, которым командовал Фрост, они стали свидетелями безобразной сцены, на несколько мгновений напомнившей Доусону его не самый радужный дебют в Британском Аврорате. За единственным исключением. Старший аврор Рональд Уизли орал на своих подчинённых не так громко, и речь его состояла на две трети из печатных слов, в отличие от щеголеватого, но имеющего уже ощутимое пивное брюшко Рихарда Фроста. У этого, похоже, никаких «тормозов» и вообще представления о поддержании хотя бы собственного достоинства не было. Его мишенью для выпускания пара служил совсем ещё юный аврор со знаком стажёра на рукаве форменной мантии, застывший напротив брызжущего слюной начальства с каменным выражением лица, гордо поднятым подбородком и напряжённой, словно палку проглотил, спиной.
Бывший член элитной группы Отдела Быстрого Реагирования Британского Аврората почувствовал, как руки самопроизвольно сжимаются в кулаки, больно впиваясь ногтями в ладони. Он достаточно хорошо знал немецкий, чтобы понять: то, что сейчас происходило на его глазах, выходило далеко за рамки какого-то ни было страшного служебного разноса. Во-первых, даже его первый начальник не позволял себе так позорить своих людей. Во-вторых…
— И что, это у вас в Аврорате тоже считалось нормальным? — холодно-презрительный шёпот Люка оторвал Доусона от размышлений, как бы удержать себя от желания засветить этой мрази-Фросту в морду.
— Нет. Ты можешь представить Блэка в этой роли?
— Не-ет. Но, может быть, другие…
— Только не в нашем отделе. Шеф обломал бы рога любому, кто решился бы даже на тень подобного, — Алан осматривал помещение и расположившихся в нём с видом зрителей людей с намерением изобрести какую-нибудь хитрость, способную сбить начальственного хама с «орательного» настроения и помочь аврорчику, к которому, памятуя своё нелёгкое прошлое, уже проникся определённой симпатией.
— И вмешаться мы не можем? Жаль парня. А почему остальные молчат?
— Потому что мудаки! — на особенно мерзкой фразе Доусону с трудом удалось сдержать желание высказать собравшимся на «избиение младенца» всё, что он о них думает, поэтому последние слова больше всего напоминали змеиное шипение.
