— Поиграть?! — Блэк шагнул к отшатнувшемуся Драко. — Помнишь зал, где проходят заседания Визенгамота? По-омнишь. Ты и твои родители сидели тогда на скамье подсудимых… А посреди зала была клетка с шипами для особо опасных преступников, помнишь?
— Зачем ты…
— А я помню, как сидел в этой клетке, а в это время над моей головой ломали мою палочку и срывали знаки отличия с мантии, и мои друзья… — Гарри заставил себя остановиться, не закончив фразу — он и так выплеснул слишком многое. — Иди отсюда, пока я тебя «Обливиэйтом» не шарахнул…
Блэк отвернулся от собеседника, сжимая руки в кулаки и пытаясь успокоить готовую вырваться наружу магию. За спиной тихо хлопнула дверь, и он остался один на один с собственным одиночеством. Приняв холодный душ и заставив себя съесть принесённый эльфом поздний ужин, Гарри наконец-то позволил себе прикоснуться к пакету, принесённому из Гринготтса. В этот раз там действительно было не так уж много документов. Пара колдографий. На одной кто-то заснял явно не подозревающую о намерениях фотографа о чём-то шушукавшуюся компанию: Джеймс грызёт яблоко, хмурящийся Альбус отчаянно жестикулирует, явно пытаясь доказать что-то своим собеседникам, и что-то просчитывает на пергаменте, Роуз с сомнением качает головой, Лили, Хьюго и ещё двух незнакомых ему мальчиков в мантиях Слизерина и Гриффиндора. А на другой… бал на День Святого Валентина и повзрослевшая Лили, танцующая с тем мальчиком из Слизерина. К снимкам прилагалось небольшая тетрадка, исписанная почерком МакГонагалл. Сначала Гарри выискивал в ней упоминания о детях, но потом обратил внимание на изменившееся настроение повествования. Если предыдущие записи были пронизаны многолетней усталостью, глухим раздражением на политику, проводимую Министерством, и даже некоторой безнадежностью, то в этих всё было буквально пропитано Надеждой. Директриса писала, что Шеклболт наконец-то смог протолкнуть через Визенгамот целый год буксовавшую реформу. В программу обучения вернули многие заклинания и зелья. Ввели действительно вразумительную Историю Магии. Отменили глупые ограничения. В школу вернулись многие ученики, чьи семьи ранее эмигрировали из страны, а теперь возвращались на Родину. Чувствовалось, что Минерва довольна политикой, которую проводил бывший соратник по «Ордену Феникса», и Блэк дал себе слово добыть сведения о внутренней обстановке в Британии, связываться с которыми раньше избегал. Упоминание о дважды предавшем его товарище принесло глухую боль. Ему проще было воспринимать Кингсли как очередного скурвившегося от звёздной болезни политика, чем как человека, действительно пытающегося спасти скатывавшуюся к мракобесию страну. Это было больно… Это было невыносимо больно, потому что напоминало о прежнем старшем друге и товарище… которого у него больше не было и никогда уже не будет. За год, прошедший с момента использования Стирателя, Блэк сумел понять Шеклболта. Понять… Но не простить…
Отогнанный переживаниями сон опять помахал волшебнику ручкой. Тело требовало выпустить сковывающее его напряжение. Невзирая на то, что он не спал почти двое суток, и на часах было полвторого ночи, Гарри решительно натянул свою почищенную эльфами неброскую одежду и выскользнул из комнаты в надежде найти где-нибудь за пределами дома укромный уголок, чтобы потренироваться в Боевой Магии. Ему надо было сбросить гнев и агрессию. Он уже выбрался из особняка через чёрный ход и полной грудью вдохнул напоённый ароматом трав ночной воздух, когда за его спиной раздался тихий голос:
— Не спится?
Прислонившись к одной из колонн, стоял одетый только в брюки и расстегнутую на груди рубашку Люциус.
— Похоже, вам тоже, лорд Малфой.
— Люциус.
— Хорошо. Похоже, вам тоже не спится, Люциус?
— Похоже. Вас что-то тревожит?
Блэк хотел, было, отделаться общими фразами, но в эту лунную ночь врать почему-то не хотелось:
— Да, желание кого-нибудь убить.
— Знакомое желание.
— И как вы с ним справляетесь?
— Лабиринт.
— А-а, тот самый, в который вы обещали пригласить меня и моих друзей?
— Именно, — Люциус отделился от колонны и бесшумно двинулся к застывшему в нескольких шагах магу. — Не хотите составить мне компанию?
— Сейчас?
— А почему бы и нет?
— С удовольствием, — они направились в сторону высокого забора, отгораживавшего сад от чего-то, расположенного в лесу. — И какие правила?
— Никаких.
— Непростительные?
— Кроме «Авады».
— И что нас там ожидает?
— А это сюрприз. Лабиринт частично разумен и сам создаёт препятствия. Единственное предупреждение… учитывайте, что его создавал Упивающийся Смертью.
— Это-то как раз понятно. Сражение «все против всех» при прохождении — тоже. Я пытался сделать в Аврорате подобное, но наши святоши взвыли не хуже сирен.
— И вы подчинились?
— Нет, конечно. В Британии много не расколдованных с Войны заброшенных поместий… Хорошая тренировка.
— Тогда что вы хотите у меня узнать? — Люциус с интересом взглянул на собеседника.
— Как что? Что ожидает победителя, конечно?
— Всё, что угодно.
— В смысле?
— Победитель имеет право на всё… без ограничений.
