Следующих слов двоюродного брата Гарри просто не слышал, тупо уставившись на своё ошарашенное отражение в зеркале: «Стив! Стивен-гриффиндорец! Стивен Лозински! Мерлин!!! Какой же я идиот!»
Люциус выскочил из гостиной в сад, с трудом удержавшись от того, чтобы изо всех сил хлопнуть дверью. Его душил гнев, ставший для аристократа в последнее время частым гостем. Не оглядываясь на застывшего на пороге сына, с тревогой смотревшего вслед взбешенному отцу, мужчина быстрым шагом прошёл по дорожке и скрылся в укромном уголке сада, когда-то облюбованном Нарциссой. Нарси всю жизнь не любила вычурность, помпезность и темноту родовых склепов. И когда пятнадцать лет назад в нём проснулся Дар Плетельщика и их семья, сумев вылезти из канавы, в которую их зашвырнуло колесо истории, приобрела это запущенное поместье, Нарцисса в шутку взяла с него слово, что он никогда не возведёт на территории «Эдельвейса» ни одного мавзолея. Она хотела, чтобы её прах после смерти покоился в этом саду, и Люциус выполнил последнюю волю подруги, которая прикрывала его спину все сорок три года брака. И вот теперь этот тихий уголок сада стал для него чем-то вроде исповедальни. После всех дневных дел словно какая-то сила тянула его сюда, чтобы излить свои думы и сомнения. Да и в самом деле, с кем из своего окружения он мог бы сейчас поговорить по душам? Драко? Не к лицу отцу было жаловаться на судьбу сыну. Он привык быть для наследника незыблемой скалой, способной справиться с любыми штормами и ураганами, и не хотел стать объектом жалости. Северус — ушёл. Тихий внутренний голос подчас ехидно напоминал магу, что он сам прогнал старого друга, но Люциус не желал его слушать. Усевшись на любимой скамейке Нарциссы, он откинулся на спинку и несколько раз глубоко вздохнул, чтобы успокоиться и взять под контроль свой гнев:
— Помнишь, Нарси, когда-то я говорил, что готов молиться Мерлину, богу, чёрту или дьяволу, лишь бы мозги у нашего сына встали на место и он наконец-то взялся за ум, перестав прятаться от ответственности, словно страус? И вот этот день настал! Взяв на себя бремя Главы Рода и с честью выйдя из этой передряги, он показал себя достойным титула лорда. И что? Недели не проходит, чтобы мы не сцепились по какому-либо поводу… — Люциусу на мгновение показалось, что он слышит тихий смех Нарциссы и её вопрос: «И каждый раз камнем преткновения в споре является твой Партнёр?»
— А сегодня он заявил мне… Мне-е!!! Что это я прячу голову в песок словно страус, не желая признавать очевидного! И при этом отстаивал свою точку зрения так яростно, что я чуть не сорвался, влепив ему пощёчину за неуважение к отцу… Да если бы на моём месте был Абрахас, Драко даже одним «Круциатусом» не отделался бы! Собственно, воспоминание об отце меня и остановило. Я заставил себя успокоиться, а потом подумал: волчонок-то вырос, заматерел и теперь показывает зубы… Поздновато, конечно, до него дошло, но лучше поздно, чем никогда. Вот если бы только он не пытался лезть в мою личную жизнь. Эх, Нарси, Нарси… Почему вы с Северусом мне ничего не сказали? Почему доверились этому… Блэку?
«Потому, что он твой Партнёр и сделал бы всё возможное для твоей безопасности».
— Ну да-а! Это «Долор вомикал» ты считаешь необходимой мерой?
«Тебя поглощала Тьма».
— Я уже почти загнал её обратно, когда он… И это ты называешь проявлением заботы? Партнёрским доверием? Блэк — чужак, который никогда не примет нас и не станет для нас своим!
«Поговори с ним».
