— По пьяни?! Ох, ду-урни! Два идиота! Вставай!!! — Блэк взмахом руки очистил каюту от дыма и привёл в порядок неубранное помещение, развеяв батарею пустых бутылок.
— Эт-то что… галлюцинация?
— Нет. Но об этом мы будем разговаривать, когда ты протрезвеешь, — Гарри, не глядя, достал из-за пояса дежурную походную аптечку и, выудив из неё Антипохмельное, насильно влил его в рот итальянца.
— Тьфу!!! Бе!!! Что это за гадость?! О-о! — с лица Серджо сползла пьяная задумчивость, и он, повертев для пробы головой, поинтересовался: — А что это было?
— Сейчас расскажу… и даже покажу. Только ты должен поклясться жизнью, что ни единой живой душе не расскажешь о том, что узнаешь от меня.
— А если солгу?
— Серджо, слова материальны… во всяком случае, в МОЁМ мире. Солжёшь — потеряешь жизнь. И я не шучу.
— Хорошо. Я, Серджо Валари, даю Блэку клятву ни устно, ни письменно, по доброй воле или под принуждением не разглашать полученные мною от него сведения. Порукой чему будет моя жизнь. И что дальше?
— Закрой глаза, а то голова закружится.
— Зачем? Ох! — вихрь аппарационной воронки закружил их, и Серджо изо всех сил вцепился в рубашку Блэка, чтобы не сгинуть в этом водовороте. Пара секунд — и их выкинуло в каком-то зелёном сквере рядом с уютным кафе.
— Где это мы?
— А ты попробуй догадаться.
— Дома серого камня. Старинные. Черепица. Мостовая. Похоже на старые кварталы Парижа, только я их все облазил, а этого места не помню. И люди одеты как-то странно… Да-а, а как мы сюда попали?
— В вашей фантастике это называется телепортацией. Мы действительно в Париже, и ты действительно здесь не был. Пойдём, посидим в кафе, и я тебе всё расскажу. Только прошу тебя, что бы ты ни увидел — не подавай вида, что удивился.
Они просидели в том бистро час. Гарри рассказывал гонщику о Магическом Мире и его отличии от привычного ему — не знающего волшебства, и Валари на удивление спокойно всё это принимал:
— Знаешь, в детстве я зачитывался Толкиеном, Нортон и Гамильтоном и жалел, что у нас волшебство невозможно, а потом, когда вырос, решил, что создам для себя такой мир собственными руками… и до сих пор не раскаялся в своём решении. Думаешь, Брайан ушёл, потому что побоялся рассказать мне о том, что он — маг?
— Возможно, а может быть, один самолюбивый, упёртый маггл его просто не позвал остаться.
— Ты знаешь, где он живёт?
— Разумеется. Это как раз за сквером. Я тебя провожу, а дальше сами разбирайтесь.
Они вышли на улицу, тихо обсуждая окружающих их волшебников, не торопясь, добрались до дома Брайана, поднялись на третий этаж и, пройдя сквозь Защитные чары, вошли в прихожую… чтобы стать свидетелями окончания разговора между двумя бывшими любовниками.
Наконец, Линкс заметил нежданных гостей и, отстранив Люциуса с дороги, шагнул навстречу своему партнёру:
— Серж? Откуда ты…
— Да вот, Блэк мне тут кое-что интересное про ваш мир рассказал… Так ты ушёл из-за того, что я… как вы там называете… маггл, да?
— Валари, ты идиот! — Брайан произнёс оскорбление тоном, которым обычно признаются кому-то в любви.
— От идиота слышу! И… я тебя тоже люблю… — Валари решительно шагнул в квартиру и захлопнул за собой дверь, заставив отскочить застывшую на пороге и настороженно зыркавшую друг на друга парочку.
— Вот и делай после этого добрые дела, — Блэк с вызовом взглянул на сохраняющего невозмутимый вид Люциуса. — И как же Его Сиятельство лорд Малфой намеревался со мной разобраться?
— Уже не лорд, и… я хотел бы поговорить об этом… в более приватной обстановке.
— Правда? А месяц назад, когда я хотел поговорить, ВЫ, сэр таким желанием не горели, — Гарри уже успел забыть, насколько присутствие этого человека в непосредственной близости выбивает его из колеи. «Вот ведь скотина великосветская! Поговорить он хочет! В «Клубе» не срослось, так к Брайану припёрся! Знаю я его «дружеское участие»! А ведь обещал больше не впутывать Брая в наши дела!» Логическая цепочка, объясняющая поступки Люциуса, явно прослеживалась… только сыщику от этого было не легче. Терзающая душу весь месяц сосущая пустота превратилась в чёрную дыру, уносящую с таким трудом отвоёванное у Азкабана тепло и радость жизни. «Так вот ты какая, ревность». Давшийся ценой стольких потерь железный контроль трещал по швам. Взгляд, словно соскучившись за месяц расставания, примечал каждое произошедшее в Люциусе изменение: похудевшее лицо, тень усталости под глазами и такое непривычное для гордого аристократа выражение жажды и тоски во взгляде… А тут ещё этот присущий колдуну слабый запах сандала… «Нет!!! Слишком больно тебе верить. Для тебя обманывать так же естественно, как дышать!»
— Гарри…
— Меня зовут Блэк.
— Выслушай меня.
— У тебя был целый месяц, чтобы поговорить со мной, а теперь… я не хочу тебя слушать.
