— Мы выполнили приказ. Через несколько минут появился Старший Аврор Уизли со своей командой и сказал… что… чтобы мы не вмешивались. Я передал ему предупреждение его брата, но он… — Голдстейн опустил голову, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони. — Они использовали «Диамантовые Щиты», но они не выдержали… Мы пытались вытащить их с помощью «Акцио», но этот туман не пропускал магию.
— Ладно, курсант. Вы и ваши ребята держались молодцом. Соберите ваши воспоминания в фиал и изложите в отчёте всё, что сегодня произошло… — заметив, что юный аврор покраснел и спрятал глаза, Кингсли настороженно поинтересовался. — В чём дело? Вы чего-то недоговариваете?
До этого не вмешивавшийся в разговор и только следивший за поведением Министра Нотт подошёл к парню и вежливо спросил:
— Вы позволите мне провести небольшой сеанс Легилименции? Только последние часы, глубже я заходить не буду.
Уилл поднял взгляд на Министра и, повинуясь его кивку, повернулся к незнакомому магу:
— Хорошо. Мне… надо сесть? Или что-то сделать?
— Ничего не надо. Держите меня за руку и смотрите в глаза.
Голдстейн вытер об одежду почему-то вспотевшие ладони, унял невольную дрожь, протянул руки Легилименту и, подняв взгляд, провалился в затягивающий омут карих глаз. Перед мысленным взором тотчас же замелькали яркие картинки сегодняшних событий… и вот он уже, слегка дезориентировано покачиваясь, вновь стоял посреди засыпанного обломками переулка. А незнакомый маг, которого Министр Шеклболт назвал Ноттом, точно с таким же выражением вперился в глаза бывшего аврора, передавая полученную от парня информацию.
— Вот же… говнюк… И себя погубил, и ребят ни за что на тот свет отправил!
— Да уж. Жил, как дурак, то, что имел, не берёг, и помер по-дурацки — других с собой за компанию прихватив. Кстати, первая часть сего жизнеописания мне кого-то напоминает. Господин Министр не подскажет кого? — Эйдену от усталости и картины, подсмотренной в воспоминаниях юноши, даже собачиться больше не хотелось. — Ладно, надеюсь, хоть конец будет разный. Не хотелось бы, знаете ли, умирать во цвете лет, — аристократ развернулся к всё ещё слегка дезориентированному молодому аврору. — А вы, молодой человек, молодец. Если бы я был на вашем месте, то предоставил бы этого хама его участи после первого же предупреждения. До чего же неприятная личность.
— Он не всегда был таким. Когда-то он был совершенно другим. Жизнь его изменила.
— В этом вы правы, господин Министр — жизнь меняет всех. Только кто-то сам себя загоняет в грязь, а кто-то после каждого удара судьбы воскресает, словно феникс из пепла. Правда, это уже зависит от внутреннего стержня человека, а у вашего Уизли его, похоже, никогда и не было. Но гибель лучшего подразделения Аврората — это всё же не шутки. Как будем всё это общественности преподносить?
— Как гибель при исполнении задания.
— Что-о? — Нотт удивлённо воззрился на мрачного как туча Кингсли. — Интересно, и что же во всём этом дебилизме геройского?
— Ничего. Но у каждого из этих парней остались родные: родители, жёны, дети. Гибель близких людей для них и так большое горе. И я не хочу, чтобы пресса трепала имена их отцов, мужей и сыновей, выставляя ребят дураками и дегенератами за простое выполнение преступного приказа командира. Распорядитесь, чтобы тела доставили в морг.
Шеклболт и Нотт проследили за восстановлением стены следственного изолятора и наложением чар временной Защиты, отправили едва стоявших на ногах курсантов есть и отсыпаться и, проверив усиленные посты по всему Магическому Кварталу, вернулись в кабинет Министра подводить итоги этого безумного дня. Эйден подошёл к окну, вглядываясь в предрассветный сумрак за стеклом:
— Светает, пора бы уже Люциусу прислать нам весточку.
— Да. Сейчас уже всё под контролем, и непосредственная опасность Магическому Сообществу уже не угрожает. Но если ничего не изменится в ближайшие пару суток, почти все наши сотрудники слягут от магического истощения, — Кингсли наколдовал струю ледяной воды и с видимым удовольствием умылся, смывая усталость и напряжение последней ночи. — Только бы никакого катаклизма не произошло. Люди и так на пределе.
Никто из них ещё не знал, что не пройдёт и часа, как на окраинах Лондона появятся тёмные фигуры на мётлах, закутанные в мантии Упивающихся. И их будет много… слишком много для вымотанных боями и поддержанием Защиты подразделений авроров и ополченцев.
В голове плыло, ноги подкашивались, каждая клеточка уставшего тела, казалось, выступала против очередной попытки объять необъятное, и только поддержка двух прикрывавших его спину людей позволила Люциусу сохранить равновесие.
— Ну, что?
— Не выходит, — Малфой протёр глаза, возвращая ясность зрения. — Мордредова «Граница»! Нет, всё же в который раз убеждаюсь, что Дамблдор и иже с ним были гениями. Жаль только, что ни один из них не принадлежал к древним семьям и не понимал, чем могут обернуться их новаторские идеи.
— А в чём дело? — глава Невыразимцев с подозрением посмотрел на Плетельщика.
