Второй по древности Магический Источник страны встретил его всё той же пылью, паутиной и витавшим в воздухе запустением. Но его положение всё же было не столь плачевным. В обрывках Нитей ещё ощутимо ощущалась Магия, да и сражаться с порождением гения светлых магов здесь не приходилось. Тяжёлая, рутинная, муторная, но относительно спокойная работа. И волшебник преступил к ней сразу же после того, как проверил окружающее пространство на предмет неожиданной опасности. И пусть душа мага по имени Люциус бунтовала и рвалась на помощь сражающемуся с неизвестным противником Партнёру, Мастер Плетельщик не мог, не имел права поддаваться чувствам. Тщательно и скрупулезно проведя необходимую подготовку, он очистил Источник от копившихся годами наслоений отмерших Нитей, укрепил Защитный периметр, обновил Магглоотталкивающие и Отвлекающие чары и, наконец, приступил к ювелирному восстановлению призрачных стенок «колодца» Источника. Слова заклинаний привычно слетали с языка, палочка порхала в руке, и страшные прорехи в магических плетениях Нитей исчезали, заставляя окутывающий Плетельщика поток Магии переливаться всеми цветами радуги. Игра света влекла и завораживала, обещая успокоение всех тревог, но Люциус не поддался этим прекрасным посулам. Он великолепно знал, насколько гибелен подобный самообман. Магия не терпела слабых духом и жадных людей, она дарила им обманчивое чувство всесилия и всемогущества, растворяя в своём потоке и превращая в призрачные тени. Доведя до логического конца подготовительный процесс, Плетельщик приступил к самому короткому, но ответственному этапу ритуала. Короткий катрен Пробуждения, сопровождающийся мощным магическим выбросом, ушёл в восстановленный его усилиями колодец Источника. Всё вокруг, казалось, замерло в ожидании решения Изначальной. Секунды текли, складываясь в минуты, но устало осевшего на пол Люциуса не терзали дурные предчувствия. Даже не заглядывая в хрустальный шар, он мог заранее сказать, что его действия увенчаются успехом, стоит только чуть-чуть подождать. Что действительно беспокоило Плетельщика, так это собственный выход из колодца Источника. Магия была дамой капризной и всегда пыталась оставить в своём распоряжении сильных волшебников. Для того чтобы сопротивляться её настойчивому желанию, нужны были немалые силы, а именно их у Люциуса оставалось не так уж и много. Приходилось надеяться на свой немалый опыт и подгадать подходящий момент для прорыва, а до этого сидеть и не рыпаться, изображая из себя вымотанную вусмерть инфузорию туфельку. Но вот радужно переливавшиеся плетения Нитей, постепенно набирая силу, засветились глубоким чуть синеватым свечением, и в Источник хлынул сносивший всё на своём пути магический поток. На секунду в окружающем пространстве воцарился настоящий хаос, и Люциус, мгновенно выйдя из летаргического состояния, рванулся прочь, раздвигая ещё не устоявшиеся магические плетения Нитей. С каждым его шагом сопротивление Источника всё возрастало, приходилось, не скупясь, расходовать с таким трудом обретённую Силу, и только страх за жизнь Партнёра не позволял колдуну сдаться. Последнюю преграду он преодолел, уже почти теряя сознание. Тело не слушалось, в голове шумело, перед глазами всё плыло, ноги, словно не имевшие мышц, подгибались сами собой. «Нет… у меня нет времени отдыхать». Но ослабевшая рука, нашарившая в аптечке фиал «Последнего шанса», не смогла удержать выскользнувший из пальцев флакон. Словно в замедленной съёмке, хрупкая стеклянная вещица устремилась к каменному полу, и Люциус, падавший вслед за ней, никак не успевал её поймать.
— Не-ет…
Чьи-то сильные руки не дали ему рухнуть, подхватив возле самого пола. Перед глазами замелькали встревоженные лица. Светлые серебряно-золотистые волосы до плеч… Голубые глаза… Эти двое были чем-то похожи друг на друга, и если бы не чёрная мантия одного со знакомой шахматной фигурой на лацкане и ненавистно-багровое аврорское одеяние другого… точнее — другой, колдун мог бы подумать, что у него в глазах двоится. Его теребили и пытались привести в чувство, но из-за шума в ушах Плетельщик не мог понять, о чём его спрашивали. Собрав остатки сил, Люциус сумел прохрипеть сорванным голосом:
— Фиал… зелье…
И тотчас же флакон с вожделенным содержимым был прижат к его губам.
***
