Люциус сосредоточился, ещё раз, уже более тщательно, проверяя помещение на наличие любой опасности. Запрет на то, что он собирался совершить, вдалбливался всем чистокровным магам с пелёнок. Никто, ни один маг, ни при каких обстоятельствах не обнажал своё Магическое Ядро, полностью опустошая резерв — для любого человека, владеющего магией, это было хуже смерти. Впрочем, в случае неудачи именно к ней оно и приводило. Свободная от палочки рука колдуна привычно потянулась к амулету на шее и замерла, не найдя цепочки «Удачи». Перед мысленным взором мгновенно возникли внимательные зелёные глаза и резкие черты смуглого лица. На секунду душу Плетельщика скрутили тоска и желание увидеть любимого, но он усилием воли подавил вышедшие из-под контроля чувства, заставив себя продолжить сканирование. Всё было чисто. За это надо было сказать спасибо почившей в бозе «Границе»: как более сильный паразит, она просто передавила всё, что хоть мало-мальски могло представлять опасность для её существования. Убедившись, что в ближайшее время его ничто не отвлечёт от работы, Люциус замер, мысленно потянувшись ко всем камням Стоунхенджа (в отличие от остальных Источников, здесь не было единого центра) и полностью раскрыл себя, выпуская всю свою Магию без остатка. Инстинкт самосохранения взвыл благим матом, но маг подавил его усилием воли, великолепно понимая, что если сейчас потерпит неудачу, его уже ничто не спасёт. Он ещё успел почувствовать, как подогнувшиеся от слабости колени болезненно соприкоснулись с каменным полом, а потом сознание словно поглотила туманная дымка. Люциус был везде и негде. Одновременно он смотрел на мир несовершенными глазами своей физической оболочки и охватывающим все окрестности со всеми мельчайшими подробностями ментальным магическим взором. Более не удерживаемая никакими щитами и запретами Сила расплескивалась во все стороны, ища родственные эманации, и… не находила. В душу Плетельщика незваным гостем уже стало вползать отчаянье, когда в неприметной трещинке на основании одного из камней ему почудился отголосок… тень тени отголоска когда-то правившей здесь Магии. Собрав тающие с каждой минутой силы, Люциус, словно за соломинку, уцепился за этот ускользающий след былого величия и через какое-то время получил заинтересованный отклик. «Слава Мерлину! Источник не мёртв, он лишь впал в своеобразный летаргический сон и сейчас начал пробуждаться». Магия Плетельщика невесомыми касаниями подхватила обрывки тонких, почти неразличимых Нитей и медленно закружилась, сплетая пока ещё невесомый и хрупкий узор. Призрачные цветы, листья, лианы и корявые корни вились и распространялись всё дальше от своего былого убежища, с каждым дыханием Люциуса приобретая новые краски. Даже сквозь прикрытые веки маг чувствовал, как набирает силу их радужное сияние. Процесс шёл медленно, очень медленно, и совсем не походил на обычный страстный «танец» Плетельщика с этими опасными и непредсказуемыми проявлениями Магии, в котором Жизнь и Смерть, сплетаясь, порой менялись местами, и любая ошибка могла стоить Мастеру жизни. Нет, это скорее напоминало появление морозных узоров на стекле, возникавших столь же медленно и неотвратимо… Слишком медленно и неотвратимо. Самым страшным во всём этом было то, что от Люциуса в этом процессе уже ничего не зависело, он был лишь «колодцем», из которого изголодавшаяся Магия черпала Силу для своего воскрешения. Пищей. Малфой всем своим существом чувствовал, как по капле, по крупице уходила из его тела жизнь. Морозный узор на стенах отвоёвывал у тьмы всё новые и новые участки, а средоточие древней Силы, с которой был связан Источник, всё никак не хотело пробуждаться. «Ну, же! Где же ты?!» Отчаянный призыв на грани потери сознания, казалось, канул в пустоту. Безразличие и холод приближающейся смерти наступали со всех сторон, заставляя сердце мага болезненно сжиматься. «Вот и всё…» Сознание Люциуса уже уплывало, растворяясь в ледяной стылой мгле, когда перед мысленным взором вдруг возникло яркое видение. Худощавая фигура в защитной мантии, расстелившаяся в броске. Срывающиеся с тонких пальцев лучи проклятий. Разметавшиеся по плечам чёрные с проседью непослушные волосы. И яростно сверкавшие боевым куражом зелёные глаза. А вокруг — взрывы, смерть и разрушения. «Гарри?!» Уже, было, смирившееся с гибелью сознание мгновенно пробудилось от летаргии и рванулось назад. Каким-то шестым чувством тёмный маг почувствовал, что видение реально. «Нет! Только не он! Не допущу! Я не могу сейчас умереть… Да просыпайся же ты, Мордредова бездна!!! Будь ты проклята!!!»
