Водоворот аппарации вынес Плетельщика прямо к воротам замка, возле которых суетились Принц с Теодором, безуспешно пытавшиеся восстановить портал. Выслушав их рассказ, а также сбивчивую речь едва стоявшей на ногах директрисы, Люциус едва не выругался от терзавшей сердце тревоги и досады. Он опоздал на каких-то пятнадцать минут. И вот… некоторых особо героических личностей не смогла бы научить осторожности даже могила, не то, что какой-то там Азкабан. Остановило его только то, что ругань в данном случае была действием совершенно бесполезным и не способным ничего изменить. Поэтому он просто бегло выспросил у МакГоннагал и жены Северуса их впечатления о поведении замка, активировал защитные артефакты, затем, настроившись на Партнёрскую связь, переместился в Большой зал и… сразу же по прибытии замер посреди огромного помещения, позабыв как дышать. Увиденная им картина завораживала. Гарри, словно перебирая струны арфы, играл с Нитями, и от его прикосновений почерневшие от дисбаланса Магии обрывки восстанавливали свою целостность, вновь начиная светиться присущим им золотистым светом. Сам Хогвардс ощущался как что-то затаившееся и подозрительное, но уже не проявляющее враждебности. Он словно наблюдал и оценивал, готовый в любой момент дать отпор, а Блэк растворялся в окружающей Магии, щедро, не таясь, расходуя свой резерв.
«Что ты делаешь, сумасшедший? Он же выпьет тебя!» — первым желанием Люциуса было тотчас же броситься к Партнёру, но замок, словно большой дракон заворочался недовольно и протянул к Плетельшику тёмные щупальца поражённых Нитей.
«Успокойся, я не хочу причинять тебе вред», — Люциус старался продвигаться вперёд как можно осторожнее, гася любой намёк на тревогу или враждебность. Все привычные Плетельщику алгоритмы действия сейчас летели к Мордреду. МакГоннагал была права, Хогвардс балансировал над пропастью полного безумия, удерживаемый на самом краю только Силой и самоотверженностью Блэка. Один неверный шаг — и псевдоживой разум, созданный ещё Основателями, останется только уничтожить. А без него замок становился всего лишь ещё одним старым магическим строением, какую бы Защиту они потом ни накладывали. Этого никак нельзя было допустить, но… сам не желая и не понимая того, Хогвардс медленно, каплю за каплей отбирал жизнь самого дорогого Люциусу человека, а тот стоял посреди зала, раскинув руки и убрав все щиты. Магия изливалась из него в окружающее пространство непрерывным потоком и вместе с ним на потерявший разум от тревоги за студентов Хогвардс лавиной обрушивались испытываемые волшебником эмоции: сочувствие, желание помочь и огромная любовь к старинному замку, ставшему ему первым в жизни домом. Тысячелетнее создание Основателей затаилось, греясь в тёплых лучах этого обожания, и пило, пило живительную Силу, постепенно… очень медленно отступая от той пропасти, в которую едва не рухнуло, потеряв альтернативный источник магической энергии и поддавшись панике.
Плетельщик с трудом перевёл дух, выравнивая дыхание, и вытер о мантию вспотевшие ладони: «Ох, Гарри… Вот значит, как ты устранял «небольшие проблемы» с «Морским коньком»? Используя чистую Силу. Да как ты не надорвался, самоубийца Мордредов?! Ну, дай Мерлин нам только со всем справиться, выбраться отсюда живыми и я устрою тебе такую встряску, что ты в другой раз и думать забудешь как играть со смертью! Что же теперь делать? Если бы всё было как обычно, я бы начал работу с замком в несколько подходов, сначала проведя подготовительные ритуалы и только потом вступив в контакт с самим Хогвардсом и его Источником, но сейчас сделать это уже невозможно: при попытке разорвать связь пострадают оба. Ну, что ж, придётся играть вслепую».
