— Ну что ж, думаю, приключения я могу предоставить, — хрипловато-мурлыкающие интонации заставили вздрогнуть Эрлиха, привыкшего к обычно холодно-спокойному голосу своего компаньона. Такого Блэка он видел впервые.
— Меня сложно удивить.
— А я всё же попробую…
Так в жизнь изгнанника вошёл Брайан, ставший ему ещё одним добрым приятелем, человеком, который помогал Блэку держать себя в тонусе после неудачных попыток связаться с детьми, и… учителем в постельных баталиях. Оба любили риск и игру на грани фола, прохладно относясь к слащавому сюсюканью. Казалось, все комплексы и моральные запреты, взлелеянные «заботливыми» фениксовцами в рано оставшемся без родителей маге, остались там, в прошлой жизни, сгорев дотла вместе с именем Гарри Поттера. Блэк же, не понаслышке знавший, насколько переменчивой может быть судьба, словно губка впитывал то, что показывал ему молодой хаслер, постепенно превосходя своего учителя. Они то проводили вместе несколько ночей подряд, то не виделись неделями, когда гонщики участвовали в очередной авантюре или Брайана, относившегося к элите секс-бизнеса, ангажировали на продолжительное время. Именно в обществе этого парня, да ещё на трассе Блэк словно освобождался от своего ледяного панциря, впервые за последние три года чувствуя себя живым.
***
Компаньоны уже думали, что жизнь начинает налаживаться и густая чёрная полоска «зебры» уходит в небытие, когда в конце мая их нашла пёстрая сипуха со знаком Французского Министерства Магии на лапке. В небольшом контейнере, прикреплённом к нему, обнаружились уменьшенные документы, адресованные месье Веймару. Эрлих попытался, было, протянуть к ним руку, но сова, гневно заклекотав, клюнула его в палец, а Люк молча подхватил свитки и заперся в своей комнате. За время кочевой жизни они успели трансфигурировать внутреннее пространство трейлера, превратив его в неплохую квартиру с тремя спальнями, ванной и кухней-столовой.
В первое время Гарри не испытывал волнения за обычно жизнерадостного парня, но при виде с каждой минутой мрачнеющего Шеридана, кляня последними словами свою вечно лезущую не в своё дело натуру, поинтересовался:
— В чём дело, Эрл?
— Официальное письмо из Французского Министерства Магии. Люк осужден… за карточные долги.
— Но он никогда не играет в карты. Я даже не видел, чтобы он с интересом смотрел на чужую игру.
— Карты ему неинтересны. В Шармбатоне он был лучшим студентом за последнее десятилетие по Чарам, Рунам и Трансфигурации. Они с друзьями маггловскую теорию игр как орешки щёлкали. Развлечение у них было такое. Как ты думаешь, если человек способен выиграть в любую карточную игру, его могут «поработить» карты?
— Нет. В чём дело, Шеридан? Я не интересовался вашим прошлым, но Люк не выходит из своей комнаты вот уже восемь часов.
— Это долгая история, но, пожалуй, ты должен знать обо всём. Если уж они нашли нас здесь, в покое точно не оставят. А ты к тому же ещё и попадёшь «под раздачу» за компанию, — Эрлих уселся верхом на кухонный стул и, помолчав, начал рассказывать.
— Мы с отцом Люка Ульрихом и Артуром — нашим третьим другом — вместе учились в Дурмстранге. Читал маггловскую книгу о мушкетёрах? Так вот, мы и были такими «мушкетёрами». Сколько за девять лет огребли наказаний за проказы, и не сосчитать. Наши родители поддерживали Тёмного Лорда и, естественно, после окончания школы все мы приняли Метку. Гордые ходили, что твои гуси… до первого рейда. Если ты был среди наших, то должен понимать, что все эти прекрасные теории и лозунги — сказки для дураков. Реальность — это не «Басни барда Биддля», она гораздо страшнее… и грязнее. Нет никакого геройства в том, чтобы уничтожать магглов. А потом пошли стычки с аврорами и потери. В отряд Упивающихся мы попали в девяносто пятом, за три года до Битвы, так что успели повидать разного. Казалось, во всей этой кровавой каше нет и не будет никакого просвета. Про Лорда ходили всякие безумные слухи. Его больше боялись, чем верили в его идеалы. И тут Рик встретил свою Летицию. Удивительно светлое и неприемлющее грязи существо. Люк родился за месяц до Битвы, и мы с Артуром стали его крёстными. Веймар успел отправить жену и ребёнка во Францию к родне, поэтому они не пострадали.
— Он погиб в Последней Битве?
