— Твои бы слова, да Мерлину в уши.
Ясным июньским утром в огромном зале ресторана «Парадиз», искусно стилизованном лучшими дизайнерами под божественные чертоги Олимпа, в ожидании начала ритуала бракосочетания дефилировала богато одетая публика. Французское Магическое Сообщество было более демократичным, чем в своё время Британское. В нём вполне уживались богатые, не имеющие титулов волшебники, насчитывавшие всего пару магических поколений за плечами, и старинная аристократия, так что некоторая «разношёрстность» никого не удивляла. Кроме того, всё это было сильно «разбавлено» именитыми гостями страны, приглашёнными на торжество, представителями богемы и коллегами Брайана, относившимися к элите секс-бизнеса, тем, кто ухитрился возвести своё ремесло в ранг искусства.
Маги и ведьмы обменивались новостями и впечатлениями. В витиеватых выражениях высказывали пожелания счастья жениху и невесте, чтобы тут же, за их спиной, в приватной обстановке обсудить их внешний вид и носившиеся в воздухе слухи. В общем, делали именно то, что обычно ожидалось от гостей на подобных мероприятиях. Свадебный ритуал, который собирался проводить сам Верховный Чародей Магического Суда, был назначен на двенадцать часов, но мага, похоже, задержали какие-то неотложные дела, он до сих пор ещё даже не появился в «Парадизе». Зато записные сплетники уже нашли себе новую тему для разговора. Кто-то пустил слух, что вместе с итальянским послом на свадебное торжество явился и их знаменитый предсказатель. Никто не знал, как выглядит этот волшебник — тот никогда и никому не раскрывал своего лица и настоящего имени — поэтому неудивительно, что гости внимательно присматривались ко всем таинственным незнакомым личностям. Довольно быстро обратили они внимание на невысокого стройного мага с тронутыми сединой волосами и пронзительно зелёными глазами, от которого исходила аура мрачного обаяния и хорошо скрываемой мощи.
Этот человек свободно перемещался по залу, периодически перебрасываясь парой-тройкой фраз с кем-нибудь из гостей, но от длительных бесед ловко уклонялся, постепенно и незаметно приближаясь к своей цели — будущим молодожёнам, принимавшим поздравления гостей на небольшом возвышении в центре зала в ожидании появления припозднившегося графа СенКлера. Внимательный взгляд бывшего аврора схватывал каждую мелочь, уши ловили обрывки сплетен и слухов, а мозг анализировал полученную информацию. Моник Шенье не обладала выдающейся красотой, но счастье, светившееся в глазах, и воздушный наряд невесты превратили обычную «серую мышку» в сказочную фею. Мужчины смотрели на неё с одобрением, а дамы откровенно завидовали, бросая исподтишка призывные взгляды на одетого в белоснежную мантию жениха. Блэк с интересом вгляделся в лицо этого человека и вынужден был признать — Люку было, отчего потерять голову. Высокий, атлетически сложенный маг обладал незаурядной внешностью. К фигуре Аполлона прилагалось словно сошедшее с античных фресок лицо с тонкими чертами, на котором сейчас сияла ослепительная улыбка, полная сдержанного обаяния. Густо-синие, с редким аметистовым отливом глаза были обрамлены длинными ресницами, а богатая шелковистая грива иссиня-чёрных волос в хорошо продуманном беспорядке рассыпалась по плечам, прикрывая спину до самых лопаток. Таков был портрет Шарля Леруа. Блэк, благодаря Брайану и их совместным «экспериментам» неплохо разбиравшийся в мужской красоте, оценил его внешность по достоинству. К тому же, этот человек с лёгкостью поддерживал любой разговор, создавая у собеседника иллюзию его значимости. За те полчаса, что Гарри к нему присматривался, он не допустил ни единой ошибки, хотя бывший аврор и чувствовал, что тот нервничает из-за задержки проведения ритуала. Такой контроль над собственными эмоциями и магией вызывал восхищение, и только тот, кто знал, что именно нужно искать, мог заметить, как иногда на мгновение изменялся оттенок этих прекрасных глаз, и лёгкая дымка охватывала тело, подстраивая его под пожелания хозяина. Это, да ещё обострённая чувствительность Блэка к фальши любого рода помогали определить в противнике опытного охотника за чужими деньгами, очень ловко использовавшего все свои таланты на благо увеличения собственного счёта. А ловкость и даже некоторая вальяжная привычность, с которой Леруа это делал, говорила о немалом опыте этого брачного афериста.
Внезапно в ушах бывшего аврора раздался едва слышный голос Эрлиха, притаившегося в подсобных помещениях ресторана:
— Проверка связи. Ну, и как тебе этот красавчик?
— Опытен и знает себе цену. Это не первая его гастроль. Думаю, «Шарлю» отнюдь не тридцать лет. Я бы сказал… ему 50-60, а возможно, и больше.
— Ты справишься? Может, мне всё же…
— Нет. И не отвлекай меня разговорами, я приближаюсь к виновникам торжества.
— Удачи…
Эрлих вовремя прервал связь. Не выдержав неизвестности, одна из записных сплетниц местного общества, по совместительству приходившаяся лучшей подругой матери невесты, с плотоядной улыбкой обратилась к Блэку:
