— Значит, ты не пытаешься дать мне передышку или уладить отношения между нами. Ты привез меня на эту плавучую камеру, чтобы устроить допрос? Я ненавижу твою яхту, Эверетт. — Она пошла к двери, не зная, что будет делать дальше.
— Ты не отказывалась поехать со мной.
Бьянка развернулась и направилась к Эверетту. Ее так сильно трясло, что она испугалась.
— Я же говорила тебе, что никогда не видела своего отца. Да, Сандро Родригес зачал меня с моей матерью, но он не знает о моем существовании. Моя мать не сказала ему, что беременна. Она даже не попрощалась с ним.
Бьянка испытывала странные чувства, рассказывая об этом, будто предает нечто священное. Признаваясь Эверетту, она словно разрывала последнюю связь со своей матерью. Ей казалось, что она предает ее. Ей было обидно и стыдно за то, что она так легко сдалась, но, как только вылилась первая струйка правды, остальное хлынуло наружу.
— Мама поняла, что беременна, когда он ждал приговора. Тогда его пытались убить. Он не мог защитить ее, поэтому мама переехала в Нью-Йорк и сменила имя.
— Она свидетельствовала против него? Она боялась его?
— Она любила его. — Бьянка обхватила себя руками. Ей стало холодно, несмотря на влажный тропический воздух, проникающий из открытых окон. — Они собирались пожениться, но держали это в секрете, потому что моя бабушка не одобряла этого.
— Потому что он был преступником?
— Потому что он был беден, — отрезала Бьянка. — И потому, что моя мама занималась сексом вне брака, а этого не одобряла бабушка. Мои родители были очень молоды, и в конце концов он сделал ужасный выбор, пытаясь доказать, что обеспечит маме хорошую жизнь. Он злился, когда она ушла. Он позвонил моей бабушке и наорал на нее. После этого бабушка перестала общаться с моей мамой, потому что боялась его.
— А ты?
— Я? Неужели тебе это интересно? — У нее так сдавило горло, что она с трудом разговаривала.
Ее возмущал его каменный взгляд. Он смотрел на нее точно так же во время интервью, и она знала, как мало его интересуют ее чувства. Ей было не по себе, пока он вел себя так отстраненно в качестве ее любовника, друга и фиктивного мужа.
— Когда я достаточно повзрослела и упросила маму рассказать об отце, он уже вышел из тюрьмы, женился и создал новую семью. Мама убедила меня, что я не получу ничего хорошего, если свяжусь с ним, зато будет много негативных последствий. Мне надо было как следует подготовиться к встрече с ним, если я когда-нибудь решилась бы на нее. Вот почему я расстроилась вчера вечером. — Она беспокойно прошлась туда-сюда, потирая руки. — Одна женщина приняла меня за мою… — Бьянка откашлялась. — Мою сводную сестру.
— Лолита.
— Да. — Услышав это имя, Бьянка вздрогнула. В прошлом она просматривала страницы этой женщины в социальных сетях. Это было все равно, что наблюдать за собой. Только Лолита была более смуглой и лучше одевалась.
— Если ты так боишься встретиться с ними, зачем тебе оставаться в Майами? Зачем использовать имя, данное тебе при рождении?
— Здесь это распространенное имя. — Она усмехнулась и сглотнула, стараясь успокоиться. — Они мои единственные родственники.
Эверетт прищурился:
— Значит, ты хочешь с ними встретиться.
— Я хочу с ними познакомиться! — воскликнула Бьянка, беспомощно махнув рукой. — Но я не могу. Я не знаю, как они отреагируют. Я не желаю разрушить его брак и отношения с детьми. Он вряд ли захочет иметь со мной дело теперь, когда я разоблачила мошенников. — Она с грустью рассмеялась. — Если он отнесется ко мне с подозрением, я его пойму. Но главное: как поступили бы его враги, если бы узнали, что у него родился еще один ребенок? Вот почему мама заставила меня поклясться никогда и никому ни о чем не рассказывать. Ни лучшей подруге, ни боссу, ни бойфренду, ни мужу.
Эверетт поджал губы, ее язвительность задела его за живое. Бьянка расплакалась и рассердилась на себя за это. Она резко смахнула руками слезы со щек.
— Этот груз долгие годы лежал на моих плечах. Иногда он становился таким тяжелым, что мне казалось, будто он убьет меня. По-моему, мама была права, скрывая меня от отца. Пока только мы знали о том, кто я, ничто не могло мне навредить.
— Я единственный, кто знает об этом, — твердо произнес Эверетт и неохотно прибавил: — И Роман Киллиан. Но он зарабатывает на жизнь тем, что хранит секреты. Больше никто об этом не узнает.
— И мы будем считать, что вчерашняя женщина не разболтала о нашей встрече? Она хотела сделать селфи, чтобы отправить фото своему брату. — Бьянка старалась не думать о том, что могло произойти после ее ухода. Но сейчас ее фото повсюду, и отец может узнать о ней.
Она шмыгнула носом и взяла салфетки, чтобы высморкаться.
— Отпусти меня, и я где-нибудь затеряюсь.
Он резко поднял голову, словно Бьянка ударила его в челюсть. Остальная часть его тела оставалась неподвижной, будто была вырезана из мрамора.
— Я не высажу тебя одну на острове, — мрачно заявил Эверетт.
