— Итак, господа, давайте уже очертим круг подозреваемых, — император с силой вдавил кончик наполовину выкуренной сигары в пепельницу. — К Тэлбойсу особое внимание, Самуил Петрович. Собрать досье на Санвителе. Семён Аркадьевич, вам нужно встретиться с Виорикой Катаржи и пояснить нашу позицию. Передайте девушке, что мы готовы закрыть глаза на её деятельность, как информатора «Опус деи», и обеспечить безопасность семьи. И не будем препятствовать отношениям с полковником Аржевским.
— Слушаюсь, Ваше Величество, — наклонил голову генерал Дашков.
— Отработайте связи Мердера, чтобы быть уверенным в его непричастности к готовящейся операции британских спецслужб в Петербурге. У него, скорее всего, другое задание. Вы свободны, господа. Барон Назаров, прошу вас остаться.
Граф Сумароков незаметно кивнул Никите, словно подбодрил его, и первым вышел из беседки. Кроме императора и Великого князя Константина остался цесаревич. Все трое Меньшиков скрестили взгляды на молодом волхве.
— Никита Анатольевич, хочу поблагодарить за блестяще проведённую операцию, — нарушил тишину в опустевшем помещении император. — К сожалению, она стоит в ряду тех мероприятий, что не дают нам возможности открыто воздавать почести героям земли Русской. Чтобы избежать такой несправедливости, я распорядился наградить тебя орденом «За верность и преданность престолу». Вручим его на одном из открытых торжеств.
— Служу Отечеству! — Никита поднялся, приосанился, держа руки прижатыми к бёдрам, и энергичным кивком в сторону императора выразил свою благодарность.
— За это надо выпить, — Константин Михайлович, не скрывая удовлетворения, наполнил коньячные бокалы. — Держи, сын. Рад за тебя.
— У меня будет просьба, Ваше Величество, — взяв из руки тестя бокал, Никита снова повернулся лицом к Александру. — Я ведь не один брал Сегрейв. Будет не совсем правильно обойти вниманием моих людей и помогавших нам контрразведчиков.
— Не переживай, всё учтено, — усмехнулся государь. — Знаем, кто там был. Даже про «призраков». Лихо ты людей в свой клан вербуешь. Особенно таких. У «призраков» есть правило не служить никому, кроме престола.
— Я умею уговаривать и находить аргументы, Ваше Величество…
— Да уж видим! — рассмеялся цесаревич, подходя к Никите, чтобы соприкоснуться бокалами. — Только не перемани всех отставников к себе, а то мы себя неуютно будем чувствовать.
Вроде бы с шуткой сказал, но Никита различил в словах наследника предупреждение не усердствовать особо в укреплении собственного положения на политическом поле.
— Когда переезжаете в Петербург? — поинтересовался император. — Твой тесть уже копытом бьёт в нетерпении, чтобы тебя встроить в систему. Чем, кстати, планируешь заниматься?
— Переезд, скорее всего, состоится следующим летом, — прикинув сроки, ответил Никита. — Не хочу торопить строителей, а то придётся потом углы выравнивать и вываливающиеся кирпичи обратно закладывать.
Меньшиковы рассмеялись.
— А насчёт планирования… — Никита задумался. — У меня договорённости с Коллегией Иерархов и Военной Академией на серию лекций и написания методичек для студентов. Я не особо горю желанием лезть в структуру, в которой мало пробыл, но там сейчас моя сестра Анора учится. Ей будет полезно перенять опыт. Ну и в качестве советника Его Высочества, государя-наследника, готов приносить пользу.
Константин Михайлович откинулся на спинку кресла и спросил лукаво:
— А возглавить Коллегию готов?
— Нет, — твёрдо проговорил Никита. — Пока не время. Дел-то, оказывается, много. Лекции, собственные производства, Центр медицинской биомагии, всего не перечислишь.
— Что насчёт идеи князя Балахнина? — почему-то вдруг вспомнил император. — Как-то подозрительно Алексей Изотович затих. Даже на заседаниях Думы редко появляется.
— Вы по поводу Кормчего, Ваше Величество? — волхв сделал маленький глоток коньяка, ощущая горячий ком, провалившийся в желудок. Не дождавшись ответа — и так всё было понятно — он ответил предельно честно: — Не самая лучшая идея князя Алексея Изотовича. Я с самого начала критиковал её. Никто из высокородных аристократов столицы и крупных городов России не согласится ставить во главе странной и непонятной структуры молодого и неопытного в суровых клановых взаимоотношениях человека. Да я и сам понимаю, что не смогу быть третейским судьёй для горячих дворян. Сама судьба не даёт мне шанса стать Кормчим. Думаю, со временем большинство Родов придёт к пониманию, что такой институт взаимоотношений понадобится.
— Разумно, — кивнул император. — Я всё-таки поговорю с Балахниным и направлю его энергию на более полезные проекты. Ну что ж, не будем задерживать молодого человека. Пусть к своим очаровательным жёнам едет. Эх, где мои годы!
Все опять рассмеялись, весело и непринуждённо.
