Вздохнув, тунгус пролез через щель в приотворённых воротах обратно, отвязал коня. Делать тут больше нечего, однако.
…
— Мама, мам… ты не спишь?
Варвара, встрепенувшись, приподняла голову от подушки. Бяшка, то есть грозная богиня Огды, стояла возле порога в наспех накинутой на голое тело сорочке, очевидно, только что выбравшись из постели. Маленький Иван Иваныч проснулся в своей люльке и захныкал, негромко так, лениво — просто для порядку. Иван Иваныч большой также проснулся, сонно моргая.
— Бяша… ты чего? Чего тебе не спится? — Варвара Кузьминишна села на постели.
— Ма, на два слова.
Проснувшийся Иван Иваныч ничего не спросил, за что Варвара вдруг ощутила к мужу прилив благодарности. Вот же, может когда захочет… бывают случаи. Когда без деликатности не обойтись…
— Чего случилось-то, Бяшенька? — пройдя в спальню дочери, спросила Варвара.
Вместо ответа девочка запалила толстую свечу, покоящуюся в подсвечнике на поставце — почти новую, поскольку самой богине Огды ночное освещение было не обязательно, скорее даже мешало. Потянула через голову сорочку.
— Ма… посмотри…
Соски, едва торчавшие ещё недавно, сейчас выпирали вперёд с бесстыдной мощью, явно намереваясь перерасти в роскошные титьки.
— Ну что, доча, — женщина улыбнулась. — Вот ты и становишься взрослой.
— Ма… и сильно они отрастут?
— Да откуда ж мне знать? Ты у нас первая такая, — сочла уместной пошутить Варвара.
Бяшка, однако, шутки не приняла.
— Ма… обещай, что выполнишь чего я скажу.
— А чего ты такое скажешь? — заинтересовалась женщина.
— А ты просто пообещай. Не бойся, ни дом поджечь, ни папу зарезать — ничего такого.
— Ох, Бяша… — покачала головой мать.
— Обещаешь? — не унималась девочка.
— Ну…
— Разденься, пожалуйста. Ну, как в бане, совсем.
Хмыкнув, Варвара потянула с себя ночную сорочку.
— Бесполезно же сравнивать, Бяшка. Ты молодая ещё совсем, да и роду к тому же не человечьего…
— Да не то, ма, — отмахнулась дочура. — Попрыгай.
— Чего-чего? — весело изумилась женщина.
— Ну ты же обещала, мама!
Помедлив, Варвара принялась прыгать на месте. Налитые молоком груди тоже прыгали, да ещё как!
— Выше! А теперь беги, ма! На месте!
Уже соображая, к чему весь этот научный эксперимент, женщина покорно перешла на бег на месте. Массивные груди тряслись охотно и мощно.
— Ну, хватит тебе? — Варвара остановилась, отдыхая.
В глазах грозной богини стояли слёзы.
— Ма… если у меня тоже такие отрастут, как же я смогу бегать? Они же отвалятся на ходу!
Хлопнув себя по коленям, Варвара засмеялась уже от души.
— Чего ты смеёшься?!
— Ох, Бяшка, Бяшка… — мать вытерла набежавшие слёзы. — Помнишь, как ты помирать собралась, когда зубы начали меняться?
Она обняла найдёныша.
— Не бойся. Не бывает такого в природе. Раз рождена ты для быстрого бега, то природа уж всяко позаботится, чтобы титьки у тебя на ходу не отпали. Вот увидишь.
…
— Ванька! Ты чего на себя-то воду льёшь? Вот так помощник! Ты капусту поливай давай, а не голову!
Июльское солнце жарило вовсю. Бяшка, одетая в одну коротенькую сорочку, обрабатывала огород тяпкой, Асикай, как более приспособленная к ползанию на карачках, выдирала упрямые сорняки вручную там, где тяпкой достать их было трудновато. Подросший Иван Охченыч также оказывал посильную помощь в проведении сельхозработ. Сегодня ему было доверено наконец-то ответственное дело, требующее технической смекалки, ну то есть полив из шланга. Разумеется, оказанным доверием юный тунгус немедленно злоупотребил — стоя в полном неглиже посреди капустных грядок, поливал себя любимого струёй тёплой воды, хорошо прогревшейся в бочке.
— Ванька! — Асикай погрозила пальцем. — Шланг сейчас отберу!
— Капуста поливай, хорошо расти! — возразил тунгусёнок. — Я тоже вырасту! Больше Огды!
Переглянувшись, обе огородницы прыснули смехом.
— Ты ж не капуста, Ванька, ты и так вырастешь, — заверила пацана Бяшка. — Делай давай что взялся, огород поливай! Не то мамка шланг отберёт, и в доме запрёт! Будешь сидеть до вечера!
Осознав серьёзность положения, Иван Охченыч переключился наконец на исполнение порученного дела. Вообще-то подобный полив могла без ущерба выдержать разве что капуста, если не считать камыша и осоки. Однако надо же приучать мальца к домашним делам?
Огород, обильно удобряемый навозом каждый год, давал всё более весомые урожаи. Уже давно Варвара без счёта клала в борщ и капусту, и свеклу, и картошку с луком. Исключение составляла разве что морковь, кою подросшая грозная богиня Огды потребляла теперь уже в преогромных количествах. Впрочем, с морковкой тоже проблем не было… чего нельзя было сказать о хлебе.
Где-то там, за лесами и реками, горами и болотами бушевала и никак не кончалась война. Бухали подобно грому небесному пушки, адскими кузнечиками стрекотали пулемёты, дьявольскими кнутами хлопали винтовки. Горели дома вместе с нажитым нелёгким трудом имуществом, молодые парни и мужики, а то и девки с детишками валялись как попало, изрубленные и простреленные — для того ли их выращивали матери? Зло царствовало на бескрайней русской земле безраздельно, и униматься, по всему видать, не намеревалось.