По площади прокатился вздох волнения. Судья на трибуне пошел красными пятнами. Он открыл рот, чтобы возразить, но тут же закрыл его.
— Развяжите ее, — заключил король, — мы не можем оспаривать Его решение.
Никто ничего не сказал. Двое стражников поднялись на помост и перерезали веревки, стягивающие руки и ноги несчастной осужденной. Она бессильно сползла на помост, сжавшись в комочек.
— Эта женщина свободна. Все остальные могут расходиться по домам.
Король первым подал пример, уйдя с балкона вместе с женой. За ним потянулись придворные. Люди на площади зашевелились, почувствовав, как промокли и замерзли. Даже судьи на трибуне сошли вниз, стоя у помоста, и глядя на него с изумлением. Кое-кто поглядывал на небо.
Люк повернулся к Ромейн. Глаза у него были широко раскрыты.
— Вот это да, — тихо произнес он, — я впервые такое вижу. Божественное провидение!
Лицо Ромейн выглядело застывшим, зубы были плотно сжаты, а глаза смотрели, куда-то сквозь Люка.
— Мисс Шиниз, с вами все в порядке?
— Да. Со мной. Все. В порядке, — раздельно проговорила она.
— Неудивительно, что вы поражены. Тут все поражены. Говорю же, до сих пор такого никогда не случалось. Это просто немыслимо!
Дождь постепенно начал утихать и уже не шумел сплошной стеной.
— Свершилось чудо, — прозвучал чей-то насмешливый голос и Люк обернулся.
Он тут же склонился в поклоне. Ромейн среагировала чуть погодя. Она, конечно, узнала этот голос, хотя ей приходилось нечасто слышать его до сих пор.
— Странно только, что это произошло лишь сегодня, — продолжал Филипп, — но все равно, это было очень эффектно. Могу заметить, что происходящее мне понравилось гораздо больше, чем любая обычная казнь. А вам, мисс Шиниз?
— До сих пор я не видела ни одной казни, ваше высочество, — отозвалась она чопорно, — но думаю, что мне и не стоит на это смотреть. Но в любом случае, я благодарю ваше высочество за столь «познавательное зрелище», — последние слова девушка выделила.
Он усмехнулся.
— Хорошая память, — похвалил ее принц, — ценное качество.
Люк открыл, было, рот, но тут же закрыл его, сделав вид, что собирался зевнуть. Видимо, он подумал о том, что вмешиваться в беседу, которую ведет принц, не очень уместно.
— Вообще-то, я думал позабавить вас интересным зрелищем, — сказал Филипп, — в наших краях казнь ведьмы — одно из развлечений.
— Мне было интересно, — сдержанно ответила Ромейн, — вот, только я не думаю, что смотреть на смерть человека, пусть даже и ведьмы — развлечение.
На лице Люка появился неприкрытый ужас. Принц хмыкнул:
— Жалеть ведьму — пустая трата времени. Они никогда этого не оценят. Лучше бы подумали, сколько жизней они погубили.
Ромейн стояла с каменным лицом, потому что очень старалась держать себя в руках.
Погубленные жизни — вот как?! А как насчет тех погубленных жизней, которые на счету у так называемых «судей»? Только что они едва не сожгли невиновную. А сколько таких было прежде?
— Мне пора идти, — сквозь зубы проговорила девушка, — прошу прощения.
С этими словами она развернулась и пошла вперед. Не успела сделать и пары шагов, как в ответ донеслось:
— А вас никто еще не отпускал, мисс Шиниз.
— Через десять минут я должна быть у королевы, ваше высочество, а она не любит ждать.
— Ничего с ней не случится. Подождет, — пренебрежительно заметил Филипп.
— Да, только ее гнев падет не на вашу голову.
И Ромейн ушла, невзирая на негласный запрет. В этот момент ей было наплевать на любые запреты, уж очень она злилась. Даже начало слегка трясти, знобить и лихорадить, как в жару, а кончики пальцев ощутимо покалывало.
Почти бегом девушка добралась до своей комнаты, не обращая внимания на попадающихся ей на пути людей. Захлопнула за собой дверь и быстро окинула помещение взглядом. Ей нужно, ей просто необходимо что-то совершить. Хоть что-то, иначе будет плохо.
На глаза Ромейн попался камин. Кто-то уже развел в нем огонь, который сейчас горел достаточно сильно. Не раздумывая, девушка метнула в него стремящуюся на волю силу.
Яркая вспышка озарила комнату, посыпались искры, а после туман, окутал все пространство кругом, сопровождающийся громким шипением. Ромейн привалилась спиной к двери и зажмурилась. Что она натворила, Господи? Судя по всему, разнесла всю комнату в прах. И как теперь оправдываться перед слугами?
Глубоко вздохнув, набираясь мужества, девушка осторожно приоткрыла глаза и обомлела.
Туман понемногу рассеивался, стали видны слабые очертания предметов, становясь все четче. Кажется, кое-что осталось цело. По крайней мере… Ромейн пригляделась. Вроде бы, все было на месте. Вот стол, вот шкаф, стены, потолок, даже канделябры и те целы. Что же, никаких разрушений вообще?
Тем временем, туман рассеялся полностью и она увидела, что произошло. Огня в камине больше не было. Было кое-что иное. Языки пламени застыли, попросту заледенев. В одно мгновение девушка превратила огонь в лед. Со стороны это выглядело даже красиво. Ледяные языки пламени.
— Боже мой, — прошептала Ромейн, прижав ладони к щекам.
