– Понятно… – задумчиво проговорила Наташа. – Значит, так он решил… То есть мне это совсем непонятно…
– Да и мне непонятно, доченька. Видать, у каждого свое понятие о жизни, не нам судить.
– Да я не сужу… Я думаю, как Никитке об этом сказать…
– А не надо ему ничего говорить. Он привыкнет. Просто будем любить его, как раньше, и все. Да и что уж особенно изменилось, в общем? Ты ему всегда больше была матерью, чем Кристина. А Саша так вообще ему родной отец… Он привыкнет, Наташ. Привыкнет.
– Надо же, как все обернулось, мам… – тихо сказала Наташа. – Как говорится – не было бы счастья… Ой, я ведь тебе главного не сказала! Я же беременна! Третий ребенок у нас будет, мам!
Любовь Сергеевна застыла на месте, глядела на дочь во все глаза. Потом махнула на нее рукой, будто не поверила сказанному… И со всех ног помчалась во двор, и так торопилась, что чуть не сверзилась с крыльца, слегка подвернув ногу. Так, прихрамывая, и подошла к сарайчику, где работали Григорий Иванович с Сашей, и проговорила радостно:
– Ты слышал, Гриш? Наташка беременна! Скоро еще внук у нас будет, Гриш!
– Ух ты! А что ж ты мне не сказал ничего? – радостно повернулся Григорий Иванович к Саше.
И, не дожидаясь его ответа, сказал деловито:
– Надо будет пристрой к дому делать, семья-то растет… Как думаешь, Саш, справимся?
– А то! – расплылся в улыбке Саша. – Конечно, справимся, бать…
