Некоторые высокопоставленные лица британского МИДа имели непосредственное отношение к секретной программе американской разведки, нацеленной на вербовку самых лучших – и самых несчастных – студентов Оксбриджа путем обещания им нового имени и новой жизни, – сообщал Макс Фиди. – Подходящие студенты выявлялись психотерапевтами колледжей и посылались на «отдых» в приют в Херефордшире, где располагалась база САС. После чего имитировались их самоубийства, и студенты начинали новую жизнь.
Сама по себе статья выглядела действительно надуманной – «притянутой за уши чушью», как выражался Карл. И все-таки в ней было слишком много схожих моментов с Розиным дневником: упоминание о возможном вербовочном центре на военной базе в Херефордшире, задействование психоаналитиков и сотрудников различных социальных служб в ведущих британских университетах для выявления студентов с суицидальными наклонностями, предрасположенных к вербовке. И перечисление шести студентов, включая Розу и Седжал как, возможно, завербованных.
Тела никого из этих студентов так и не были найдены.
<p>30</p>Тихий приют, Херефордшир, весенний триместр 2012 г.
После того как я согласилась подписать Закон о неразглашении государственных тайн, события понеслись быстро. Карен велела мне упаковать сумку и покинуть комнату с документами.
Через десять минут я уже садилась в черный автомобиль позади сельского дома, во внутреннем дворе, который раньше, видимо, использовался слугами и торговцами. В автомобиле были только водитель и Карен. И я – на заднем сиденье.
Никто не видел, как приехал этот автомобиль. И никто – насколько я могу судить – не заметил, как мы уехали. Остальные студенты пребывали в состоянии глубокого расслабления – возможно, даже погруженные в сон – на очередном сеансе медитации Мэггса в главном кабинете в передней части дома.
– Ты забрала все вещи из своей комнаты? – спросила Карен. Она казалась рассеянной, но то и дело выглядывала из окна, словно желая убедиться, что никто не заметил нашего отъезда.
– Да, всё здесь, в моей сумке, – сказала я.
Все, кроме шоколадки, которую я прикончила прошлой ночью вместе с Седжал. «Интересно, она тоже подписала Закон о неразглашении государственных тайн?» – снова задалась я вопросом. Седжал покинула нашу комнату еще рано утром. Мне не пришло в голову спросить, куда она направляется, а сама она не стала мне ничего объяснять.
– Нам далеко ехать? – полюбопытствовала я.
– Нет, – отрывисто бросила Карен, совсем не похожая на себя: замкнутая, холодная, даже раздраженная.
Вскоре автомобиль остановился у шлагбаума, преграждавшего въезд на территорию с какими-то странными постройками, напоминавшими армейские бараки.
– Где это мы? – опять поинтересовалась я, уже не ожидая ответа.
– Не волнуйся. Тебе не придется вступать в армию.
