Она уселась на песок и наблюдала за небом, как ей было велено. В пустыне много птиц. И зверей. Бабушка говорила ей, что койоты могут схватить кошку или собаку и утащить.
— А меня койот может утащить? — спросила она однажды, когда они сидели на крыльце и ели завтрак, приготовленный на дровяной плите.
Яркие синие глаза бабушки сощурились, обратившись на розовеющее небо над долиной.
— Может. Бывало, что уносили младенцев. Я знаю одну женщину, которая так лишилась ребенка. Она развешивала одежду и на минуту оставила его снаружи. Выбежала на крик, но койот уже убегал прочь с ребенком в зубах.
Рени надеялась, что история о койоте и младенце вроде сказки о Гензеле и Гретель — какая-то неправда, но страшная и увлекательная. Как игры, в которые они играли с отцом.
Бабушка, похоже, не особенно любила мужчин, несмотря на то что сама одевалась и вела себя скорее как мужчина, чем как женщина. Обычно она носила джинсы и рабочие рубашки. Ни единого платья. В отличие от мамы Рени, у бабушки Берил не было никакой косметики, и волосы она стригла коротко как мужчина. Но Рени видела старое фото, где она стояла такая красивая, с длинными волосами и в платье.
В одно из их волшебных утр вдвоем бабушка сказала ей, что за всеми проблемами мира стоят мужчины и что женщины должны заботиться друг о друге.
— Но папа же хороший, правда? — спросила Рени.
— Лучше многих, но он и твоя мама те еще штучки. Бен совсем не похож на твоего деда, который был злобный сукин сын.
— Он тебя бил.
— Было дело.
— И он сломал тебе руку. — Бабушка рассказывала ей об этом.
— Сломал. И не раз. И чем эти мужики думают?
— Червяком между ногами.
Бабушка засмеялась.
— Правильно. — Она поглядела вдаль и добавила, больше для себя: — Иногда приходится избавляться от плохих людей.
— А ты избавилась от дедушки?
Бабушка Берил хмыкнула:
— Это мой маленький секрет. И твоего папы.
Пока Рени сидела и ждала возвращения папы, у скалы она заметила птицу с пушистой белой грудкой. Она копалась в книге, пока не нашла нужную картинку со словом, которое произнесла вслух: «Со-кол». Потом она увидела птичку поменьше, на этот раз черную, с блестящими крыльями. Та кричала на нее с вершины дерева.
Но по большей части ничего не происходило.
Ей захотелось пить, стало жарко и так скучно, что глаза смыкались сами. После долгого разглядывания картинок с птицами она уронила книжку, уселась, подтянув колени к груди, и принялась искать красивые камешки. Найдя несколько, она принялась рисовать на земле острым камешком. Потом, когда пятно тени сжалось в узкую полоску, она нацарапала рисунок на одном из больших круглых валунов.
Некоторое время это забавляло, но она устала и от этого и начала думать, вернется ли папа на самом деле. Может быть, что-то случилось. Может быть, автомобиль сломался. Может, его утащил койот. Но это вряд ли, ведь он такой большой.
Может, он просто забыл про нее.
Она старалась не беспокоиться.
Небо покраснело, и воздух уже остыл, когда он наконец вернулся. На его лице было то самое уродливое выражение, которого она не любила, клетчатая рубашка выбилась из брюк и была перепачкана, волосы мокрые от пота, и от него странно пахло, как когда проезжаешь мимо мертвого животного на обочине.
— Это что? — Он подошел к валуну и уставился на ее художества, уперев руки в бока. — Раньше тут этого не было?
— Это мое. Это птица. — Она ждала, что он ее похвалит и скажет, как она замечательно рисует.
— Вижу, что птица, но ничего хорошего. Искажение природы. Не делай так, Рени. Мы должны защищать природу.
Она не знала, что значит «искажение», но гнев в его голосе и странное выражение лица подсказали, что это плохо.
— Как мы защищаем деревья? — спросила она.
— Верно.
— Я могу это стереть.
— Ты не сможешь стереть. Это выцарапано в камне. Оно тут навсегда.
Она прижала к животу книгу о птицах; сердце ее колотилось.
— А можно закрасить?
— Нет, мы не можем красить скалу. Это будет еще хуже.
Ей не хотелось вести себя как дитя, но она не смогла удержаться. Она начала плакать.
— Ну-ну-ну.
Он поднял ее, и она постаралась не обращать внимания на то, как он пахнет.
— Не плачь. Просто никогда так больше не делай, хорошо? — Этот голос она любила. Неся ее, он подошел к машине и усадил ее на пассажирское сиденье, вместо заднего. Она очень редко ездила спереди.
— Отправляемся домой. Твоя мама уже беспокоится, что с нами случилось.
— Можно купить по дороге мороженое?
— Думаю, это можно.
Выезжая, он медленно прокатил мимо ее рисунка. Словно молча наказывал, желая показать, что она наделала. Она смотрела в окно на изображение птицы, которое становилось все меньше, пока они тряслись по грунтовой дороге.
Дэниел стоял рядом, пока Рени рассматривала на камне грубый рисунок птицы. Да, в точности как ее клеймо. И это было жутковато, внезапно перенестись назад во времени в день, который она полностью забыла и вспомнила только сейчас. Она словно чувствовала остроту камушка, зажатого в руке, когда она рисовала птицу, и вспомнила жгучее солнце и как старалась побороть страх после того, как отец уехал. Книга о птицах пустыни. Что с ней стало?
