Офицер принял заявление о пропаже, но предупредил, что по закону должно пройти три дня, прежде чем отправится поисковая группа. Есть основание предполагать, что он сделал это не из сочувствия к Мэри, которая была бледна как мел, а потому что у детективов не было никакой другой работы. Единственное дело, о котором трубили со всех сторон – про сбежавшую от отчима Лиз Бэйси. Всех уже тошнило от этой истории, но других, увы, не было.
Несколько часов мать и дочь провели в коридоре, дожидаясь детектива.
Наконец они втроем вошли в кабинет.
Последовали стандартные вопросы: когда и где родилась, с кем дружила, как училась…
Вопросов было много, и Мэри снова задергалась. Она перебила:
– Пожалуйста, начните искать мою дочь! С ней что-то случилось! Она…
– Мэм, прошу вас…
– Пожалуйста! Все, что нужно, я уже рассказала. Вы знаете, где она училась и где жила. Ищите! Мы тоже будем искать. Никто не видел ее всю ночь! Ей нужна помощь!
– Мэм, – сказал детектив, – успокойтесь. У нас не хватает данных. Пожалуйста, ответьте на мои вопросы.
Дэви молча сидела, опустив голову.
– Какие еще могут быть данные, я же все рассказала?! Сатори обычная девушка, подросток, они вместе с сестрой учатся… и… Дэви, скажи что-нибудь! – Она взглянула на дочь.
Детектив обратился к Дэви. Он спросил, были ли в последнее время у нее конфликты с сестрой.
– Да, – ответила Дэви и, помолчав, добавила: – Из-за парня.
– Сэр, это обычное дело! – встряла Мэри. – Они девочки, взрослеют, вместе познают жизнь: и радости, и печали…
Офицер попросил Дэви подробнее описать ссору и поведение сестры.
Дэви ничего не утаила: про то, как Сатори избегала друзей, как после школы уходила читать книги или гулять в одиночестве.
– Я случайно узнала, что она влюблена в моего бывшего парня. Но… это не то, чтобы… в общем, нас, ну семью то есть, она точно любит больше, – закончила она.
– Ну вот, теперь Дэви все рассказала. Не мучайте нас больше! – вскрикнула Мэри.
– Эта ссора… – начал офицер.
– Да с кем не бывает! Они любят друг друга. Конечно, они и дрались в детстве, это нормально! А сейчас взрослеют, и сталкиваются интересы. Господи, этот подростковый период…
Мэри вскочила.
Дэви взглянула на мать. Та находилась в крайней степени возбуждения и вдруг закричала:
– Я не понимаю, почему вы сидите здесь в кресле, а не ищете мою дочь!!!
Истерика. Мэри плакала и орала уже что-то бессвязное.
В кабинет быстро вошли двое, один из них по рации вызвал медицинскую помощь.
Дэви исподлобья смотрела, как маму выводят в коридор.
Когда все утихло, детектив обратился к ней:
– Извини, что так вышло. Я понимаю, твоей матери очень тяжело сейчас. Мы стараемся ей помочь. И сделаем все, что в наших силах. Нам нужно поговорить с тобой. Все будет хорошо, слышишь? Мы найдем Сатори!
«В Синтего, городе, где полиции всегда было нечем заняться, вслед за сбежавшей из дома Лиз Бэйси пропадает еще одна…» – громкий голос вырвал Дэви из вязкого сна. Она болезненно сощурилась. Яркий свет ворвался под веки, к воспаленным от бессонной ночи глазам.
Уже утро. Она не заметила, как задремала на диване в гостиной. Рядом сидит Мэри и смотрит на экран телевизора.
«Что-то не так. О, Господи…»
Сознание возвращается. Дэви вспоминает, что мать под сильнодействующими успокоительными. Вот почему теперь она выглядит как зомби.
«Но странно, почему она не спит, она должна была уснуть… после всего того, что ей вкололи… Какое сегодня число?»
Дэви бросила взгляд на календарь.
«Понедельник, двадцатое апреля. Сатори… она не появлялась дома с… семнадцатого? Уже трое суток!!»
Дэви вскочила, роняя плед на пол. Мама не шелохнулась. Дэви покосилась на нее, но ничего не сказала.
Сатори по-прежнему нет.
На всякий случай Дэви поднялась в комнату.
Все без изменений.
«Ничего не понимаю. Это происходит как будто не со мной. Что мне делать? Что за тупые шутки? Где она пропадает, черт ее побери?! Это не смешно, Сатори, вообще не смешно!» – Мысли неслись в голове, пока Дэви, накидывая на ходу куртку, снова направлялась в полицию.
Ни про завтрак, обед или ужин, ни про теплый душ, ни про смену одежды речи не шло с вечера пятницы.
Отбежав от дома, она перешла на шаг. Двадцать минут пешком, чтобы проветрить голову. Она нарочно пошла медленнее, чтобы восстановить в голове картину прошедших дней.
Предыдущую ночь в их доме снова никто не спал.
Дэви вспоминала:
«В воскресенье с самого утра папа вызвал полицию. Пришли двое. Они осматривались, задавали вопросы очень неторопливо, и маму это ужасно разозлило. Помню, как она повысила голос на детектива, но тот не обратил на это внимания и ничего не изменилось. Они осмотрели дом снаружи и задний двор. Потом попросили показать комнату пропавшей девушки. Я проводила их наверх. В нашей комнате один из них поинтересовался, что пропало. Я
«Все на месте».
Полицейские переглянулись.
Какое-то время я ничего не слышала.
