Кажется, сейчас в глазах моей любимой женщины я съехал вниз по шкале от законченного мерзавца до клинического идиота. Сам себя я чувствовал примерно так же. Теперь-то мне моя ревность казалась смешной, но тогда… Мля, я ни в чем не был уверен с Дашей. С другими женщинами было просто — инициатива всегда шла от них. А тут… да, я ревновал, потому что впервые после школы отношения были нужны мне, только мне. А женщине…
— Даша, я не мой брат, великий специалист по женщинам. Откуда я мог знать, что ты чувствуешь к нему… и ко мне? Ты ни разу не призналась мне в чувствах… никогда…
Честно сказать, мне моя версия с Заварзиным и сейчас казалась логичной. Речь шла о Даше, самой нетипичной женщине, которая мне встретилась. Только она могла ждать вечность свою любовь.
— Ты не один такой, — выдала она, сокрушенно покачав головой. — Я тоже тебя не понимаю, совсем не понимаю. Где ты и где этот… — она проглотила оскорбление, — Заварзин.
Она повернулась и открыла дверь, заходя обратно в холл. Я последовал за ней, гадая, до чего мы договорились. Внутри еще клокотала злость и отчаяние. Хотелось взять этого ее бывшего Заварзина и вытрясти из мерзавца всю душу. Впервые пожалел, что из-за статуса не могу дать в морду уроду, изгадившему мои лучшие отношения.
Я небрежно бросил пальто в руки горничной. Помог раздеться Даше. Когда повернули к лестнице, нас окликнул Роман:
— Голубки помирились. Совет да любовь! Плодитесь и размножайтесь!
Я смотрел на стоящего в дверях бассейна довольно лыбящегося брата. В голове вспыхнули слова Юльки о них, их случке, сыне Вадиме. Перед глазами полыхнуло белое пламя ярости. Не помню, как я сорвался с места. Очнулся от испуганного крика Даши. Я стоял на краю бассейна, сжимая кулаки, глядя барахтающегося в воде злого Романа.
Дарья
— Ты рехнулся! Какого черта на тебя нашло! — Роман смахивал с лица текущую с волос воду.
Я переводила испуганный взгляд с одного брата на другого, недоумевая, что нашло на Сергея. Что могло случиться? Сейчас сложная ситуация с компанией, все на нервах, но не глупые слова Романа так на него подействовали!
— Давно напрашивался, — угрюмо глядя на брата, потирал кулак Сергей. — Юлька призналась, что вы за моей спиной, — он сплюнул и отвернулся.
— Юлька! — Роман перестал потирать ушибленную скулу и глянул на брата — На кой ляд она мне сдалась! Она мне никогда не нравилась. Ты у нее был сегодня, и она тебе ляпнула от «большой любви», а ты мне скулу разукрасил! Ну, ты, мля, и…
В сердцах лупанул кулаком по воде, неловко поднялся, потер потемневшую щеку и побрел к ступенькам.
— Она призналась, что Вадим не от меня, — Сергей все так же разглядывал брата, словно он был источником всех его бед.
— Понял, — Роман поднимался, оскальзываясь. — Не от тебя, но и не от меня. Сдалась мне эта… Она и тогда была шала… а-а, — он махнул рукой, глядя равнодушно на брата, — Все всё видели и понимали. Даже мама. Только ты один в упор не замечал. А сейчас гадюка плюнула ядом, а ты… поверил. Кому, мать его…?!
Сергей зло рыкнул и дернулся в его сторону. Испугавшись новой потасовки, автоматически схватила его за руку, пытаясь задержать, чувствуя, как под пальцами напряглись стальные мышцы сжатой в кулак руки. Сергей оглянулся на помеху. Заметив меня, нервно улыбнулся, но ничего не сказал. Роман хмыкнул, глядя на нас. С него водопадом стекала вода, заливая все вокруг лужами. Но он точно не замечал этого, с сожалением смотрел на Сергея.
— Я не святой, не был и не буду, — Роман вытащил из кармана домашних брюк телефон, проверяя его состояние. Сморщился, когда экран не загорелся. Сунул его обратно в мокрый карман и буднично произнес:- Но я любил свою жену, — на это его заявление Сергей скептически цыкнул и отвернулся. Приступ ярости прошел. Я чувствовала, как Шалого отпускает, сжатое в пружину тело расслабилось, — Да, именно так, любил… по-своему. Ни на твою, ни на какую другую точно не сменял. Я не законченная мразь. Для меня семья — это святое.
Сергей молчал, слушая откровения брата. Я продолжала держать его за руку, боясь новой вспышки гнева и продолжения драки, ругая себя за то, что не сбежала, а теперь вынуждена мирить обоих братьев. Роман наклонился, с силой провел руками по брючинам, отжимая воду. С трудом стащил мокрые кроссовки и носки.
— И выбрал мою Юльку за… да хрен его знает, за что… Просто еще одна дурочка влюбилась, мало ли их было.
И только потом понял, как мне повезло, — он развернулся, оставляя мокрые следы, пошел к выходу. Остановился и бросил через плечо, не оборачиваясь, — Тебе этого не понять. Хотя может как раз сейчас и поймешь.
— Что, мля, я пойму? — зло проговорил Сергей, потирая ушибленные костяшки.
— Когда настоящее, свое, на чужое смотреть не хочется, все кажется подделкой. Сравниваешь, а все не то, — он повернулся ко мне. — Даш, ты замечательная, не принимай на свой счет, — он выдохнул и снова глянул исподлобья на брата. — Потому я не лезу в чужую жизнь. Так как когда-то было у меня с Юлькой, с другой не будет. А как будет — мне не надо. Тебе повезло, что Даша пришла после этой…
