- Я видела свет, - прошептала я, вспоминая, как из него выделялась высокая и сильная фигура человека, которая протягивала мне руку.
Мама протерла платком мокрые щеки и взяла меня за руку.
- Я очень, очень тебя люблю! Ты мое чудо. Не бросай меня больше одну! Без тебя я не смогу, солнце.
Я обняла ее и опять почувствовала боль в животе. Рана.
- Я никогда больше тебя не брошу!
Она отпрянула от меня и протянула стакан воды, который взяла со столика. Я, сделав пару глотков из него, отдала обратно ей в руки.
- Журналисты. Их просто было уйма в больнице. Они узнали про то, что случилось с тобой, что ты очнулась, после того, как …практически умерла. – Ее глаза сверкнули от злости. – Я прогнала их и велела, чтобы они не приближались к тебе ни на шаг и чтобы ничего не писали в своей прессе. Я их предупредила, если что-нибудь услышу про тебя в новостях или увижу в газетах, то я убью их! Не знаю, подействует ли угроза с моей стороны на этих журналистов, но думаю, что – да. Просто, я не хотела, чтобы все тебя расспрашивали о том, как тебе удалось выжить, чтобы упоминали об автокатастрофе , которая сделала тебе больно. Детка, тебе, НАМ жить с этим всю жизнь и я не хочу, чтобы из-за этого ужасного происшествия она и дальше портилась. Я не хочу, чтобы ты винила себя в смерти Криса и чтобы вспоминала об автокатастрофе. – Она облизнула губы и посмотрела в мои голубые глаза. – Я хочу сделать твою жизнь такой, какой она была раньше – нормальной.
- Мам, спасибо тебе за это, но про автокатастрофу я никогда не забуду. Чувство вины, значительное или нет, будет присутствовать во мне всегда. Я не буду такой, какой была. Даже если захочу быть прошлой, то просто не смогу!
- Милая, я постараюсь сделать все…
- … не надо! – перебила я маму.
Она грустно посмотрела на меня и крепче сжала руку.
- Это не твоя вина. Крис , наверное, не справился с управлением. Он был за рулем, а не ты.
- Но как ты объяснишь это его родителям? – сдерживая слезы, спросила я. – Они будут винить меня, ведь я осталась жива. Ведь я была с их сыном в минуты его смерти. Я видела его смерть! Его родители все равно будут говорить, что я не спасла Криса, что не смогла это сделать! Они будут меня ненавидеть и думать, что я не смогла спасти их сына. Мама, не заставляй меня об этом забыть…
- Детка, - произнесла она, шмыгнув носом, - я просто хочу, чтобы ты не винила себя. Я тебя очень люблю и мне больно видеть, когда ты плачешь и страдаешь. Я хочу видеть на твоем лице улыбку, а не грусть.
- Я не знаю, мам. Мне очень сложно и невыносимо, - прошептала я, наблюдая за капельницей. – Сколько я тут уже?
Мама тяжело выдохнула. Она будто не хотела отвечать на мой вопрос.
- Где-то две недели.
- Что? – резко приподнявшись, я почувствовала невыносимую боль в ране и застонала. Мама уложила меня обратно. – Уже началась учеба. Как я буду догонять программу?
- Тебя выпишут, если тебе станет лучше и еще неизвестно, когда ты поедешь в школу. Я попрошу забрать тебя домой, когда твоя рана еще немного затянется, так что не переживай, на долго тебя я здесь не оставлю.
Прошла неделя или больше. Меня, наконец, выписали, и мама с папой смогли меня отвезти домой только поздним вечером, потому что возле входа в больницу нас поджидала толпа журналистов , чтобы расспросить меня обо всем: не только об автокатастрофе. Боже. Зачем им все это? Зачем? Мама говорила им, чтобы они не лезли, но это бесполезно. Я уверенна, что в одной из газет скоро появится моя фотография и статья о том, что девушку, которая очнулась после смерти – выписали из больницы.
Папа загнал машину в белый гараж и ушел проверять почту. Мама стояла рядом со мной в саду и что-то искала в своей маленькой сумочке, в которой, казалось, терялось все, что она туда кладет.
