Вечер был тихим. Деревья стояли неподвижно , словно статуи; ветер, к счастью, не проносился мимо нас, но все равно чувствовался легкий холодок, который заставлял содрогнуться. В воздухе витал запах дождя , свежих листьев и рыхлой земли. В темном небе светилась полная луна, освещающая весь наш сад, а звезды, таившиеся подле нее, мигали через определенные промежутки. Мне, обычно, нравилась такая погода: таинственная, тихая и порой суровая, но сейчас перестала, потому что с ее появлением я вспоминала о смерти Криса, об автокатастрофе и обо всем, что случилось в «Эс». Я до сих пор не могла понять, причастен ли к происшествию тот мужчина, который говорил нам с Крисом, что мы умрем; был ли этот незнакомец тем человеком на дороге, из-за которого и случилась эта ужасная автокатастрофа? Я не знаю. Я еще сама не дала себе ответы, на все эти вопросы. Да я даже никому и не говорила, что случилось в баре ; никому не рассказывала, что видела человека на дороге и слышала голос какого-то парня, который твердил мне, чтобы я выбиралась из машины. Хоть я маме и призналась, что заметила кого-то на проезжей части, но она не поверила и сказала, что мне это показалось или тот человек был всего лишь тенью от дерева. А я знаю , что видела человека. Я знаю , что мы с Крисом его видели. Я не мыслю , что со мною происходит, но у меня такое чувство, что все подробности автокатастрофы и то, что было до нее, лучше никому не рассказывать. Я хочу с эти сама разобраться. Даже если меня будут расспрашивать детективы или родители Криса, то придется им немного солгать.
- Наконец-то! – Мама выудила из сумочки ключи и, отперев дверь, зашла, зовя меня за собой.
Наш дом не отличался особой красотой или дизайном. Снаружи он выглядел немного потертым, из-за того, что белая краска уже давно облупилась, а лестница, ведущая к входу, была сильно поцарапана и каждый раз шаталась и скрипела, когда на нее кто-нибудь вставал. Это еще ничего, рассматривая тот факт, что дверь нашего гаража держалась слабо, да и часто заедала, и папа боялся, что она в один прекрасный день упадет прямо на его машину. Конечно, мама часто ругалась с папой , что он ничего не чинит и не покупает новые материалы для перестройки дома, но она также понимала, что денег на все это у нас не хватало. Почти вся зарплата моих родителей уходила на то, чтобы платить за мою учебу в пансионе. Я много раз говорила им , что готова пойти в обычную школу, лишь бы нам хватало финансов, но они настаивали на своем и твердили, что эта школа-пансион даст мне огромные возможности и проложит путь в «прекрасное» будущее. Ну разве может будущее быть прекрасным, если знаешь, что у твоих родителей не все так «сладко» и они отдают свои последние деньги для того, чтобы ты продолжал учебу?
Я вошла в дом и поднялась по лестнице в свою комнату, а мама принялась разогревать на кухне макароны. Отперев дверь, я вошла в спальню и включила свет. Так как большинство моих вещей оставались в пансионе, потому что их никто не забирал, я принялась рассматривать свои шмотки , вытаскивая пару приглянувшихся из огромного шкафа. Конечно, моя спальня выглядела ни как все девчачье, а имела некую примитивность и простоту. В ней имелся просторный кожаный диван, который стоял напротив деревянной кровати, возле которой маячилась тумбочка с книгами и блокнотами. Шкаф находился в углу неподалеку от косметического столика; рядом с ним также был письменный стол с мягким красным сидением. Моя комната была обделана светло-коричневыми обоями с цветочным рисунком. На стенах висели плакаты с разными музыкальными группами и знаменитыми актерами. Я раньше рисовала и клеила свои рисунки на стены, но сейчас, когда страсть к художественному искусству пропала, я сняла все свои работы и сложила в шкаф, дабы для того, чтобы не грустить о том, что я когда-то увлекалась рисованием, а сейчас забросила.
Выбрав легкую сорочку и халат, которые были в шкафу, я быстро приняла душ и переоделась. Шагая по комнате и распутывая волосы, я заметила маму, которая вошла с подносом и стала на меня смотреть с какой-то радостью и одновременно жалостью.
- Детка, я принесла тебе ужин, - сказала она, кладя поднос с макаронами и соком на письменный стол.
- Да, спасибо. Проходи, если хочешь.
Она улыбнулась и, прошествовав, села на кровать, подобрав под себя ноги, затем указала на свободное место, рядом собой, для того, чтобы я села. Плюхнувшись на постель, я почувствовала, что мама начала распутывать мои локоны пальцами, а затем забрала у меня расческу и нежно провела ею по волосам, боясь причинить мне боль.
- Милая, я знаю, что ты до сих пор не можешь отойти от того, что случилось; я знаю, что тебе сейчас тяжело и непросто, но сделай себе хоть чуточку легче: перестань винить себя в смерти Кристофера.
- Я не могу, мам. Мы с тобой уже говорили на эту тему и я… не хочу, чтобы ты вновь заводила разговор обо всем, что связанно с автокатастрофой. – Я почувствовала, что глаза вновь защипало. – Мне больно слышать об этом…
