- Иди сюда, - вдруг говорит он хрипло. Бэт не надо упрашивать дважды. Она в одну секунду подрывается с дивана и пересекает комнату, чтобы войти в кольцо его рук. Он снова обнимает ее. Как тогда в домике на Элкотт-стрит. Крепко обхватывает, прижимая ее к себе. Она утыкается лбом прямо в ямку под его шеей в вырезе рубашки. Кожа к коже.
- С какой начать? – шепчет он глухо. Она поднимает голову и недоуменно смотрит в его глаза. – Какую книгу начать читать?
- На твой выбор, - отвечает она, улыбаясь. И понимает, что ей не хватало его. Все это время. Даже когда она пришла сюда. Ей его не хватало…
Мне он нужен каждую минуту моей жизни. Каждую. Просто, чтобы он был рядом.
- Спасибо. За то, что взяла их для меня.
- Спасибо за твой подарок, - Понимание, что он помнил о том, что она когда-то писала дневник, заставило тогда сердце замереть и пропустить пару тактов. – Я не знала, что ты помнил об этом…
- Я помню все, - хрипло говорит он ей. И Бэт знает, что это правда. Он помнит все о ней. По крайней мере, из тех дней, что они были вместе. Ее просто захлестывает волной нежности к нему. И тогда она целует его первая. Просто потому что ей сейчас необходимо поцеловать его. Снова ощутить губами его губы. Понять, что это все не сон. Что она не лежит в охотничьей кабинке в Джорджии и не бредит. Что это реальность…
Она сделала это. Она пришла к нему. Она снова с ним… Только теперь все по-другому…
Поцелуи становятся все глубже и требовательнее. Она так прижимается к нему, что не стой он у стены, они точно упали бы на пол.
Он ей просто необходим. Как вода для томящегося жаждой. Он - ее вода, без которой невозможно прожить.
Потом они идут на широкую площадку у дома собрания. Где Рик, выступающий от лица Совета – седовласого мужчины, которого мучает постоянно затрудненное дыхание из-за некогда простреленной груди, женщины со строгим пучком учительницы на голове, пары мужчин лет сорока и его лично, говорит о предстоящем решении и просит людей выступить добровольцами.
- Это должно быть общее решение. Мы не вызываем группы. Пара групп итак уже уехала в Вудбридж. Мы должны сделать это вместе. Как обычно. Это будет нелегко. И это будет опасно. Но мы должны рискнуть. Вместе. Потому что только вместе мы можем выжить.
- Что, если не хватит бензина для грузовика? – кричит мужской голос из толпы. – Что, если грузовик встанет?
- Бензина должно хватить. В грузовике залит полный бак. И у нас есть с собой запас. Не только для грузовика, но и для остальных машин. До Вудбриджа всеми окружными путями не более семидесяти миль. Это много. Но бензина должно хватить.
- А что, если банда Гроуди снова атакует Александрию? Разумно ли уводить людей отсюда сейчас? – кричит кто-то с другой стороны.
- В Александрии остается достаточно людей, чтобы отбить любую атаку. А стены мы укрепили лучше прежнего. И кроме этого, Гроуди нужны головы. Этих голов не будет в Александрии. Если и есть лазутчики возле зоны, он будет знать об этом наверняка. Именно поэтому я хочу, чтобы вы понимали, на какой риск идете сейчас, выступая добровольцем. У меня уже есть десять человек. Необходимо еще пятнадцать, как минимум. Если у вас есть желание помочь, подойдите ко мне.
К Рику начинают подходить люди. Чаще мужчины, но есть и женщины. Он всем кивает, пожимает руки и что-то говорит. Но Бэт переводит взгляд на Дэрила, стоящего рядом. А он уже смотрит на нее. Пристально. Словно понимает, о чем она думает. Она не произносит ни слова пока. Ни тогда, когда они уходят с площадки, ни тогда, когда приходят в дом Ри.
Мэгги с Гленном еще не вернулись. В доме только Тара, которая чем-то гремит в кухне. Бэт берет Дэрила за руку и медленно выводит на задний дворик, где еще несколько дней назад семья устраивала барбекю. Сейчас ей кажется, что летнее солнце уже не так ярко светит, как раньше. Потому что в ней снова разворачивает щупальца липкий страх.
- Им нужны головы. И этих голов не будет во время вашей вылазки, - медленно повторяет она слова, услышанные от Рика. – Чьи это головы? Кто это? Рик? Гленн? Мишонн? Абрахам?… это ты…? Это ты! Людям из Харвуда нужен ты! Ты!
***
Дэрил так резко вдруг хватает Бэт при этом выкрике, что она не успевает даже пискнуть или оттолкнуть. Прижимает к себе, потому что прочитал безумный страх, который сейчас плещется в ее глазах.
Твою мать, Бэт. Ты вообще не должна была этого знать. Головы и головы… Какая на хер разница?
- Не хотел, чтобы ты знала. Что это меняет? Моя голова при мне. И так будет дальше, будь я проклят.
- Не говори так. Не надо… Почему? – спрашивает она глухо из-за того, что ее лицо он прижимает ладонью к своему плечу. – Из-за чего?
