Когда он наконец отрывается от нее, губы Бэт совершенно распухшие от поцелуев, а сама она хватается за его плечи, словно с трудом держится на ногах. Да признаться, он и сам еле стоит. С удовольствием лег бы, ловит себя на мысли, и сам смущается ее смелости. Хорошо, что в этот раз не полез ей под футболку, иначе все закончилось бы на траве заднего дворика дома Ри. А это охренеть как неправильно! Потому что у нее все должно быть по-особенному. Потому что она особенная…
Перед тем, как расстаться, Бэт снимает с запястья один из своих браслетов и вяжет на его руку.
- Если тебя не смутят, конечно, бусины…
Смутят ли они его? Вряд ли, думает он, глядя на ее макушку, склоненную над его рукой. Ее браслет на его руке – это нечто особенное. Нечто особенное…
Он хочет ей столько сказать, когда она поднимает взгляд от его запястья и смотрит на него. Столько всего! Но слова почему-то улетают из головы, и тогда он просто обхватывает руками ее лицо и целует.
Целует…. Выпивая до самого дна. Словно она вода, а он только что вышел из долбанной пустыни…
Интересно, как расстаются Мэгги и Гленн, Сэм и Рик, приходит ему в голову на следующее утро. Так же им больно, словно они отрывают от себя что-то. Кусок себя, не иначе. Как руку или ногу. Он ненавидит прощаться. Она тоже. Но почему-то ему хочется, чтобы они прощались, как остальные у ворот в это утро. Охренительно хочется поцеловать ее снова.
Дэрил думает о ней все время пути до развязки дороги от Вудбриджа с Девяносто пятой автострадой, где они нашли тогда грузовик. Все подбирает и подбирает слова, которые может и должен сказать ей сейчас. Конечно, он может спросить Гленна, который сидит рядом с ним в кабине грузовика, но ему кажется это неправильным.
Слова должны быть только его. Только его.
Наверное, из-за того, что он занят этими долбанными словами, ощущение чего-то нехорошего возникает в нем только, когда Гленн на пару с Гомесом сбрасывает засов с дверей грузовика. Только тогда Дэрил понимает, что это за мимолетный звук, который он услышал в тишине заката. Это ходячий стукнулся о борт грузовика. Но прежде Дэрил успевает открыть рот, створки распахиваются, и из грузовика словно горошины сыпятся ходячие, набитые в тот под завязку. Они сразу подминают Гомеса и Гленна, а потом тянутся дальше к людям, стоящим возле грузовика. Люди бросаются прочь врассыпную, пытаясь уйти от цепких рук и гнилых зубов между автомобилей, и тогда в них стреляют живые, не давая уйти от заботливо приготовленного сюрприза…
========== Глава 20 ==========
В утро, когда отъезжает группа, Бэт просыпается на рассвете. Вернее, даже не просыпается, а просто открывает глаза. Потому что почти всю ночь она не спит, а лежит на крыше, глядя в темное небо и не видя звезд, которые сверкают над ней. Ей до безумия хочется поехать в Вудбридж. После ухода Дэрила в ее душу вползает снова это неприятное ощущение.
Что-то случится… что-то…
Что, если ей все-таки поехать? Там рядом будет Морган как гарантия того, что она определенно сохранит голову трезвой. И там будет Рик. Он не допустит, чтобы Дэрил чересчур рисковал собой.
Но Мэгги…? Разве сможет она оставить одну Мэгги? В пустом абсолютно доме. Наедине с маленьким ребенком и
мыслями, которые точно не дадут ей покоя. Нет, оставить Мэгги она не может…
Внизу хлопает дверь. Бэт распахивает глаза и приподнимается на локтях, а потом и вовсе садится. Это Тара и Гленн. Они уходят по улице в сторону ворот. Бэт вдруг хочется их окликнуть, даже на ноги вскакивает, чуть не потеряв равновесие. Но все же не делает того.
Попрощаться – означает признать, что человек уходит. А она пока не готова признавать…
Где-то в доме плачет Мэгги. Бэт слышит ее рыдания и спешит уйти с крыши, несмотря на то, что ей очень хочется остаться и слушать, как уезжает из городка группа. По крайней мере, она определенно услышит звук грузовика. Она знает, что его вызвался вести Дэрил. Потому что грузовик был самым опасным транспортным средством из всего каравана. Потому что это был Дэрил…
Мэгги выпадает на целый день из жизни из-за своего состояния. Бэт никогда еще не видела ее такой – опустошенной, слабой, совершенно безвольной. Это даже не похоже на то, когда Мэгги заранее похоронила их отца, ухаживающего за больными в карантинном блоке. Она ходит по дому, как сомнамбула, даже не замечает слез, которые текут по ее лицу тонкими струйками. И Бэт понимает, что ее решение было верным.
Кто бы сейчас ухаживал за Патти? Кто бы заваривал Мэгги чай из мяты и мелиссы, чтобы она успокоилась, хотя бы ненадолго?
Господи, Мэгги, что с тобой происходит? Ты словно потерялась совсем…
Когда Мэгги засыпает, Бэт берет Патти и идет прогуляться по Александрии. Она подумала, что неплохо было бы поговорить с Кэрол и навестить Тома, который после нападения на Александрию никак не мог остаться в одиночестве. Даже на время ночного сна. Ему постоянно было необходимо, чтобы кто-то был рядом, иначе он впадал в истерику.
