Тогда, на дороге у домика похоронщика, когда поняла, что он сделал для нее.
В Вудбридже. Когда он готов был не только увести от нее ходячих, но и прыгнуть к ней с моста. Она ясно прочитала в его глазах, что это были не просто слова. И теперь она понимала, что это гораздо сильнее… это чувство защитить ее любой ценой… Потому что основа у этого чувства была иная…
- Ты сдашь оружие! Ты будешь сидеть под замком в здании собрания три дня! Потому что, Рейвен, я сыт по горло твоим бунтарством! – Рик говорит тихо, но каждое слово отдается звуком хлыста в тишине вечера. Рейвен даже не смотрит на него. Он поднимает мотоцикл и внимательно осматривает его, гладит бережно и нежно, как гладят что-то бесконечно дорогое.
- У нас есть правила! Ты обязан их выполнять! Все до единого! А ты? Бэт! Я полагал, что ты достаточно разумна для того, чтобы лезть на рожон вот так! Что это было там сейчас?
Что это было? Она просто защищалась. Спасала свою жизнь. Правда, не побежала к стене, как должна была. Не сразу. А смело встретила ближайшего к ней ходячего и всадила в его череп единственное, что у нее было под рукой. Острый каблук черной туфельки. Потому что она понимала, что от этого не убежать. А держать за спиной их так близко очень опасно.
Вторая туфля тоже осталась там, на берегу реки. Потому что когда она бежала к стене, к ней вдруг из кустов выскочил под крики со стены еще один ходячий. Сильнее ее. Выше ее. Ухватил ее так резко, что они упали вдвоем в траву, и он вцепился зубами прямо в ее предплечье, заставив сердце рухнуть со всего размаху прямо в живот.
Дэрил. Он просто не переживет этого. Я не могу умереть. Не могу. Дэрил…
Бэт бьет и бьет туфлей по гнилому черепу. Пока наконец ходячий не отваливается, а ее не тащат сильные руки Алекса из некогда крепкой хватки. Потом они вместе бегут к стене, где их втаскивают вверх. И там, к стыду Бэт, она видит Рика. Который хватает ее за руку и сдирает с нее куртку, чтобы осмотреть ее. Молча. Без всяких сантиментов и нежностей. Даже причиняя легкую боль. Выпускает только, когда убеждается, что ходячий не прокусил кожаный рукав куртки. А потом обрушивается на Алекса… и после на нее…
- Рик, прости, я поступила неразумно, - только и может сказать в ответ. – И не говори Мэгги про то, что случилось. И Дэрилу… Прошу, не говори Дэрилу.
- Дэрил знает, Бэт! Это он сказал мне, что кто-то у Потомак за стенами.
- Твою мать! – орет от мотоцикла вдруг Алекс, явно что-то обнаруживший на поверхности крыла, которое осматривал сейчас. – Сукин сын!
А Бэт молчит, ошеломленная этой новостью. Она пытается понять, что мог видеть Дэрил из того, что было на берегу. Понимает, что даже если только то, что было до падения мотоцикла…
Да, я не девочка… не девочка, мистер Диксон. Быть может, теперь это станет понятно.
А потом, когда Алекс вдруг наскакивает на ее у дома, осознает вдруг то, что никак не могла разглядеть раньше.
- Я так и знал! Знал, что тут явно что-то есть… Ты и Диксон…
- Ты сошел с ума! Он просто заботится обо мне, потому что я – его семья.
- Бэт, не юли только! Вы же не семейка Борджиа, надеюсь, - бросает ей зло Алекс. – Которые трахались друг с другом, как кролики.
- Фу, Алекс! Ты ни черта не понимаешь!
- Не понимаю?! Все я понимаю! У многих ваших здесь началась новая жизнь. Как у всех, кто приходит сюда. У Граймса. У Саши… Только Диксон остался сам по себе. И теперь я понимаю, какого черта это все это было. И какого черта происходит сейчас. У вас что-то было?
- А Робардс?
- А что с ней? – удивленно переспрашивает Алекса, а потом смотрит на нее, словно на безумную. – Робардс и Диксон? Ты рехнулась? Александрия маленький городок. Это не Нью-Йорк. Здесь бы знали…
Но она-то знает… Она знает! А потом понимает, что ни черта не знает. Только обрывки разговоров, вскрытую упаковку от презерватива и то, что придумала себе сама она основании этого.
За Морганом озвучивает решение участвовать во всем этом Мишонн.
- Мне уже лучше, - говорит она твердо. – Не знаю, как моя группа, но я с вами.
- Я тоже еду, - произносит Тара после недолгих размышлений. Мэгги смотрит на нее с благодарностью. Но молчит, к облегчению Бэт. Ей бы очень не хотелось, чтобы Мэгги ввязывалась во все это. Теперь, когда у нее маленькая дочь. Мэгги вдруг смотрит на нее, и Бэт читает в ее глазах, что сестра не хочет, чтобы она ехала. Потому что не хочет оставаться одна, когда уедет Гленн. Понимает, что Мэгс тоже приняла решение, и что она остается за стенами.
Я просто не смогу одна. Прошу тебя… прошу тебя…
- Я еду, - говорит решительно Саша. – Я тоже еду. Я не могу сейчас сидеть в Александрии. Не могу возвращаться в пустой дом. Я еду, Рик! Еду!
- Хорошо, - соглашается с ней Рик. – Хорошо, Саша.
Кэрол остается в Александрии. Потому что у нее тоже есть отныне обязательства. Потому что у нее теперь ребенок, и она не может рисковать своей жизнью, рискуя оставить его в очередной раз сиротой.
Абрахам соглашается без раздумий, но Розита остается. И это вызывает очередную волну любопытных взглядов в их сторону. Потому что обычно они никогда не расставались. Никогда.
