Бэт берет ножницы и отрезает себе челку, пряча от взгляда два шрама на лбу – от руки той женщины – Доун! – и след от пулевого ранения. Напоминание о собственной глупости. Меняя свою внешность под стать тому, как изменилась внутри.
Сколько людей должны умереть, спасая тебя?
Почему? Почему все так случилось? Они живы? Ты живой? Ты живой, или ты приходишь ко мне откуда-то из иного мира? Где ты? Где ты?
После этого собирает все, что ей может понадобиться в один рюкзак, проверяет оружие и выходит из дома. Правда, уходит не сразу – некоторое время сидит на крыльце, пережидая дождь. И плачет. Горько. Навзрыд. Не в силах остановиться. Только-только затаивает дыхание, сдерживая рыдания, как очередной приступ, подкатывающий откуда-то из груди, заставляет снова плакать.
Какая же она дура! Как он ее называл? Долбанная идиотка! Она долбанная идиотка! Да, у нее на месте руки и ноги. Но при этом она все равно потеряла нечто большее, чем невинность. Она потеряла свою чистоту, свою веру в людей… Как можно было быть ТАКИМ и после всего сделать ЭТО? Она долбанная идиотка!
Лучше бы все ЭТО случилось раньше, с Джимми… по крайней мере, не было бы так гадко и противно сейчас. Или тогда… почему ЭТО не случилось тогда, с ним?
Девочка… еще одна мертвая девочка… потому что она была девочка для него и только…
Вот и все… Вот и все…
С того дня Бэт решает избегать всех – и живых, и мертвых. Старается держаться в основном лесных тропок. Правда, сначала не сразу получается идти по лесу – теряется и дважды выходит на одно и то же место, потеряв пару дней. Тогда она решает делать для себя знаки ножом и внимательнее смотреть по сторонам, чтобы не потеряться. И пытается вспомнить все, чему ее когда-то учили в таком же лесу, похожем на этот. На то, чтобы научиться находить путь в лесу уходит еще пара дней.
Но разве она куда-нибудь торопится? Бэт кажется, что она осталась теперь одна во всем белом свете. Одна. Сама по себе. Остальные мертвы, как умерла она сама.
А потом ей снится ферма. Ее родная ферма. Дом с зеленой крышей. Знакомый балкончик, на котором она так любила читать, запрокинув ноги на перила.
- Бэт! Бэт! – зовет ее отец, и она поднимается с покрывала, расстеленного на полу балкончика. Отец выглядит встревоженным, и она сразу же начинает волноваться сама. – Бэт, ты не видела Мэгги? Я не могу понять… Я не могу понять, где она. Где Мэгги, Бэт? Где твоя сестра? Бэт, где твоя сестра?
Бэт, где твоя сестра, звучит в ее голове, когда она открывает глаза. И только сейчас Бэт понимает, что в воспоминании, скользнувшем в голове, о том коридоре не было Мэгги. И это может означать, что Мэгги может быть жива. И может быть по-прежнему где-то в окрестностях тюрьмы. Надо просто искать.
На трансформаторную будку Бэт выходит совершенно случайно. И даже не сразу видит полуразмытую дождями надпись. Только, когда вглядываясь в строения вдали и размышляя о том, стоит ли идти к ним или выбрать одну из сторон по железнодорожным путям, решает осмотреться.
Г..нн, ид.. в Тер…инус. Мэгги.
Внутри тут же взрывается целый фейерверк эмоций. Невероятная по силе радость. Облегчение, что нашелся хоть какой-то знак. Этот фейерверк поднимается вверх от бешено колотящегося в груди сердца прямо в голову и разрывается в ней оглушительной болью, от которой она вдруг теряет сознание. Только-только стояла, и вдруг под щекой уже твердая земля и листья. Хлоп! Темнота…
Меня так когда-нибудь сожрут.
Это первая мысль, что мелькает в ее голове. Удивительно, что пока она была в отключке, не пришел никто из ходячих. Только высохший уже труп рядом. Кровью которого сестра написала когда-то на будке послание.
Мэгги! Мэгги! Мэгги!
Именно так стучит сердце Бэт, когда она внимательно осматривает надпись. Тер…инус? Потом видит сбоку будки выцветшие от солнечных лучей и промокшие от дождевых капель плакаты. Убежище. Каждый, кто придет, выживает. Терминус.
Каждый, кто придет, выживает… Мэгги…
Вера в то, что сестра жива, и она найдет ее в этом Терминусе, гонит Бэт вперед без усталости по рельсам. Она спит совсем мало, забираясь на деревья и привязывая себя к стволу. Она перестала охотиться и разжигать огонь. Она ест только то, что осталось в рюкзаке.
Быстрее. Быстрее. Быстрее. Стучит в ее голове. И сердце отвечает в такт – Мэгги, Мэгги, Мэгги…
На третий день рельсы неожиданно перегораживает толпа ходячих. Большая. Полуобгоревшие ходячие. Еле держащиеся на ногах, но уверенно куда-то бредущие. Бэт сразу же резко уходит в лес, но часть из толпы все же замечает ее. Пара десятков гонит ее между стволов деревьев по мокрой и размытой дождями земле. В одном месте она даже чуть не падает, когда ноги разъезжаются в скользкой жиже. Когда наконец остаются самые шустрые ходячие – недавно обратившиеся, еще сильные и быстрые, Бэт поворачивается к ним лицом. Расстреливает сначала несколько издалека, кривясь недовольно, когда пара стрел улетает мимо. Потом уже подпускает ближе и убивает ударом ножа. И падает устало на землю, когда все кончено.
