– И о таблетках. А сейчас не спорь, вызову тебе такси. – Вытащил из кармана телефон.
– Не хочу оставлять тебя здесь одного.
Она крепче сцепила ручки за моей спиной.
– Все будет хорошо. Надо прибраться, закрыть гараж, подумать.
– Позвонишь?
– Конечно. И ты позвони, как доедешь?
– И про фото расскажешь?
– Никаких секретов. – Поцеловал ее в щеку.
Когда она уехала, я открыл бардачок и оторвал подкладку. Спрятал туда фотографии Крис, а затем приклеил обратно. Вряд ли отец будет рыться тут. А через каких-то полгода машина и вовсе станет моей. Хотел сначала сжечь снимки, но рука не поднялась.
Прятать следы моего пребывания в гараже не было смысла. Я действительно собирался поговорить с родителями, и мальчик на фотографии должен был придать веса моим словам. Я выключил свет и побрел домой пешком.
Позвонила Крис. Дома, все нормально, попросила быть осторожным на путях.
Голос исчез, и я все больше убеждал себя, что он появляется на стыке приема препарата и в момент очень сильных потрясений. Что я испытал, узнав за семнадцать лет, что не единственный ребенок в семье? Этого явно хватило, чтобы всколыхнуть спящего монстра. Уже проще, если всему виной эмоции, я смогу его контролировать со временем.
Перед тем как открыть дверь в квартиру, я сделал глубокий вдох. Мама уже была дома – понял по обуви, небрежно брошенной в прихожей.
Она стояла на кухне у стола, заведя одну руку за спину. Всю ее била едва заметная дрожь. Меня боится… Интересно, а того мальчика так же опасались или он был лучше и его любили?
– Я читала об этой стадии шизофрении, – холодным голосом встретила меня мама. – Апатия, прогулы в школе, девиантное сексуальное поведение.
– Какое поведение?
Опять она сыпала умными терминами, а я чувствовал себя ни черта не понимающим дерьмом.
– Тебя видели с девочкой гораздо младше. Ты хоть понимаешь, чем это чревато? Ты спал с ней?
– Хватит, мама. Я единственный раз прогулял в школу, а тебе сразу же донесли. Подружился с замечательной девушкой, а ты считаешь, что у меня к ней только такой интерес? По-твоему, я не могу кого-то искренне любить?
Молчит, все еще держит руку за спиной.
– Я хочу быть нормальным!..
Мой голос срывался.
Слабый препарат, я к нему уже успел привыкнуть, эмоции душат.
– Хочу в институт поступить, девочку любить, понимаешь? Просто любить, без тех мерзостей, о которых ты подумала. Я жить хочу!
Она рванулась ко мне с зажатым в кулаке шприцем. Черт знает, что там было. Проверять не стал. Поймал ее руку, когда игла оказалась в миллиметре от моей шеи.
– Вот кем ты меня считаешь? Животным, которому нужно вколоть успокоительное?
– Ты не в себе, Андрей.
– Я так не считаю. Довольно! – И ударил ногой по замку на ящике, выбив его вместе с шурупами. – Поговорим?
Я осторожно усадил маму на стул, а она продолжала сверлить меня ненавидящим взглядом.
– Почему вы с папой не сказали, что у меня есть брат? Где он?
Мама переменилась в лице и завыла зверем. Она выронила шприц и закрыла лицо руками.
На последний вопрос, кажется, ответ уже знаю…
– Нашел-таки фотки, ублюдок? Где он, хочешь знать? Ты убил его! Ты убил своего брата, моего любимого сына! Ты демон, чудовище!
Или не знаю ответ…
Сердце громыхало так неистово, что оглушительно отдавало в каждом углу комнаты. Витя точно услышит мое волнение, заметит, как я украдкой ищу, чем защититься. Он сделал
– Тебе нечего бояться.
Он осторожно сжал мою руку, и от этого прикосновения хотелось закричать и забиться в истерике.
– Что ты сделал? – спросили мои непослушные губы. – Ты убил Андрея?
– Какого Андрея? Кого убил?
Витя продолжал держать меня и нахмурил брови.
– Ты сказал, что сделал это ради меня… Что ты сделал? – повторила я вопрос и слегка отстранилась назад.
– Я… О, черт, ты подумала, что я утопил того парня? Нет… Крис, мы с тобой даже не знакомы были! Я ради тебя выяснил правду. Ты имеешь право знать, что случилось и как ты потеряла память. Тот мерзавец больше тебе не навредит.
– Его звали Андрей. Он не делал этого со мной. Это ошибка.
– Я понимаю твои чувства, Крис. Это нелегко принять. У него отец был не последним человеком в полиции, и его отмазали. Очень кстати всплыло, что он шизофреник, представь себе. Только когда он приехал после лечения, ему даже водить машину разрешили. Съездил в липовый санаторий, вернулся как ни в чем не бывало и уже здоровый, понимаешь?
– Нет. Нет. Нет. Хватит, Вить. Уходи сейчас же! Не хочу слушать этот бред!
– Я знал, что ты так скажешь. Готов был к этому, потому по скайпу ничего говорить не хотел. Можешь меня ненавидеть, но потеря памяти – это ужасно. Все равно что умереть. Я бы хотел знать правду, какой бы она ни была. – Он решительно заглянул мне в глаза и добавил: – У тебя есть мой номер. Я буду ждать, Крис.
Он ушел.
На первом этаже хлопнула дверь.
