– Мы по жутким, пустынным местам ходили из-за одного нерешительного парня, переживающего, что нашим родителям кто-то доложит, – отлепилась от меня Кристина и поджала губу.
А мне нечего ей сказать. Она права – из нас двоих трус тут именно я.
Когда медлительный товарняк скрылся, я переплел ее пальцы со своими и повел дальше через пути, пока мы не уперлись в тупиковую ветку, на которой уже лет двадцать стоял старый ржавый состав. Сколько себя помню, он здесь. Год от года становится рыжее и дряхлее, а между вагонов растут сорняки с человеческий рост. Люблю рассматривать эту брошенную махину. Бесцельно считаю колеса, обвожу взглядом витки пружинных рессор, читаю выцветшие надписи.
Только сейчас я наблюдаю за Крис, как она опасливо смотрит на нависающие вагоны, вдоль которых мы идем. Понимаю ее чувства, сам когда-то ощущал себя рядом с ними так же неуютно, но это было приятное время единения с отцом, когда мы брели к гаражу, где проводили долгие часы: он ковырялся в машине, а я нарезал круги на старом велосипеде. Мне его не покупали; наверно, кто-то отдал, когда хозяин подрос. Когда уставал кататься, то разглядывал наклейки от дешевых жвачек, криво прилепленные на раму, в них чувствовалась душа прежнего владельца. В каждой царапинке или сколе краски я видел историю этого мальчика – как он учился кататься, как падал. После меня велосипед никому не отдали, хотя я был очень аккуратен с доставшимся мне по наследству сокровищем. Родители вообще неохотно расставались с вещами, и мне всегда казалось, что их было больше, чем у другой семьи с одним ребенком.
– Андрей, блин!
Крис дернула за руку и цокнула.
Я замечтался и наступил в лужу. Хорошо хоть, кроссовок не промок.
– Извини. – Стряхнул с ноги грязь. – Все в порядке.
– Заболеешь – убью, – пригрозил ангелок, а мои губы снова расплылись в улыбке.
Волнуется! Может, реально заболеть?
Старался гнать подальше идиотские мысли из-за велосипеда и старых игрушек. От них между лопаток пробегал холодок, а желудок скручивало в тугой узел. Такого просто не могло быть!..
– Hast du Geschwister?
– Чего? Нихт ферштейен. У тебя раскладку заклинило? Ctrl плюс Alt, – рассмеялась Кристина.
– У тебя есть братья и сестры? – Сам не понял, как вырвалось, словно защитная реакция говорить на этом грубом лающем языке.
– Нет. А почему по-немецки заговорил?
– ЕГЭ по нему решил сдавать. В коломенский ГСГУ попробую поступить, я вроде не совсем тупой, а еще на немецкое отделение конкурс всегда небольшой… Плюс ехать недалеко, всего минут сорок.
Крис издала ликующий визг и бросилась мне на шею.
– Да-да-да, передумал! Тебе надо на подготовительные срочно записаться, если еще не поздно.
Она вытащила телефон и принялась искать что-то в сети.
– Думаю, поздно. Уже почти октябрь…
– Пофиг, я сейчас все узнаю. С твоим инетом дома только Лунтика смотреть… – Она ловко тыкала пальчиками по экрану и хмурила брови. – Опа, есть телефон секретаря. Момент!
Крис тут же набрала и приложила трубку к уху.
Далее я наблюдал жутко смешной монолог: прикинувшись мамой одного пропустившего все сроки одиннадцатиклассника, она жалобно упрашивала принять его на подготовительные курсы. А после рассыпалась в благодарностях и пообещала как можно скорее приехать заключать договор.
– Любой каприз за ваши деньги! – Она победно убрала мобильник. – Только тебе придется оплатить пропущенный сентябрь. Такие правила. Десять с половиной тысяч за год, два групповых занятия в неделю по немецкому, если хочешь взять русский, там чуть больше получится и ездить нужно чаще… Типа того. Поступление они не гарантируют, но будет полезно все равно. Что думаешь?
– Шустро ты!
Телефон снова пиликнул.
– О! Мыло прислали. Сказали, если скинем сегодня паспортные данные, то договор подготовят к приезду. По ходу, желающих учить дойчешпрахе не так уж много. Кто молодец?
– Ты, – радостно рассмеялся я. Вот так за несколько минут Крис выбила из моей головы все мрачные мысли разом. – И в кого ты такая деловая?
– Ой, можно подумать, папочку моего не знаешь! Он тебя на занятиях мало строит?
– Строит. А матерится-то как виртуозно, один раз он взбесился и сказал, что я не слышу ни хрена, потому что у меня в оба уха воткнуто по чл…
– Стоп! Это мой любимый папуля! Не хочу знать, как он ругается.
Я поймал кураж от всего происходящего, резко поднял свою девушку и усадил на гору сложенных вдоль путей шпал. Запах дождя, смешанный с пьянящим запахом креозота, аромат шампуня в волосах Крис окончательно снесли мне крышу.
– Интересно, как бы он ругался, узнай, что я сделаю сейчас.
Я поцеловал ее. Не так, как на заброшенной детской площадке. В этот раз получилось лучше. Кристина не ожидала и замерла, позволив мне взять инициативу. Слишком мягкие губы. Так бывает вообще? Словно зефир в кофе, горячий и нежный, сладко таящий на языке. Мы же пили с тобой такой, помнишь? Ты еще жаловалась, что потом с трудом отчистила чашки. Но это стоило того, было безумно вкусно, и сердце бешено стучало от кофеина в крови. Так вот, сейчас оно бьется в сотню раз быстрее.
