Я вернулась в комнату и снова принялась собирать вещи с пола. Мне на глаза попалась одна полка, где я еще не шарила. Не задумываясь, я запустила туда руку, борясь со странным ощущением на кончиках пальцев. Через них словно электрические импульсы пропускало, а в нос ударял приятный знакомый запах.
– Так ты сама просила позвонить, когда найду твоего загадочного парня с камер.
Что-то хрустнуло в ладони. Пальцы смяли забытую среди вещей купюру.
– Камеры засняли его? – Сердце отдавало в ушах, и я почти прокричала это в трубку, пытаясь заглушить нестерпимый гул и перестук.
– Да. Скажи, это шутка какая-то?
– В каком смысле шутка?
– В прямом. Ты прогуливалась по Личково со своим мужем. Он старался не попадать в зону действия камер, но еще с начала лета одну слепую зону мы устранили. Он, наверное, не знал. Кристина не объяснишь, чего ради я перелопатил несколько часов записей? Это у вас какая-то особая терапия?
Я уже не слушала недовольное бурчание Станислава, рассматривала зажатую в руке сотку. Подумаешь, забытая при стирке купюра. Бывает. Вот только пахла она тем самым кондиционером для белья. Следом я вытащила черную футболку со стертым принтом.
Спину прострелило тяжелым взглядом, а телефон выпал из рук.
– Сколько бы ни делал, как бы ни старался, ты продолжаешь любить этого ублюдка, дрянь неблагодарная!
На лице Вити застыла полная отвращения гримаса, а правая рука была заведена за спину.
Я выронила свои находки и попятилась к шкафу. Ноги путались в разбросанной на полу одежде.
– Я думал, что с этой версией тебя у нас все получится. Но ты опять начала думать о нем. Что стриггерило в этот раз? Кто напомнил тебе об Андрее?
Я молчала, думала лишь о судьбоносном объявлении на КПП и милом парне на выцветшей фотографии.
– А я мог сделать тебя счастливой. Дал бы тебе все… Ладно. Пора кончать с этим. Надеюсь, после следующего провала не забудешь немецкий или хотя бы как в туалет ходить. Хотя… – Он задумчиво почесал затылок. – Я готов ухаживать за тобой, Крис, если станешь немощной. Даже если будешь смотреть в одну точку и пускать слюну, я все равно буду любить тебя, Крис. И в этот раз мы уедем далеко. Туда, куда твой Андрей не дотянется.
Он бросился в мою сторону, достав из-за спины шприц с блеснувшей на солнце иглой. Я метнулась в коридор, не понимая, что происходит. Мысли разлетались, как битое стекло, а ноги заплетались. Я рухнула на пол, в последний момент смягчив падение руками. Витя тут же навалился сверху.
Я сдавленно кричала, заливаясь слезами, одно-единственное имя. Умоляла его спасти меня, спасти мои воспоминания о нем. Но ничего не происходило. Андрей не пришел, а игла беспрепятственно вонзилась мне в шею, разливая по телу бесконечную слабость и покой.
– Он не придет, Крис. А знаешь почему? – Витя наклонился к моему уху и прошептал, обжигая нестерпимым холодом: – Я убил его, Крис. Совсем скоро не останется никого и ничего, что напомнило бы о нем и заставило бы его вернуться с того света. Сегодня ты снова будешь моей, Крис. Моя Крис.
Не было сил даже испугаться нависшей надо мной угрозы. Мысли вяло и невнятно шевелились в голове, пока сознание окончательно не провалилось в черную беспросветную дыру, в которой для этой меня больше нет надежды.
Это было лучшим пробуждением за всю сознательную жизнь. Мой лоб гладила нежная рука, а ласковый голос шептал, что пора вставать. Недовольно пробормотал маме, что у меня болит живот и в школу я не пойду. Странно. На самом деле я ведь хочу в школу, но моя сиделка и лечащий врач говорят, что мое желание как раз странное. Если бы я походил туда чуть больше месяца, то изменил бы свое мнение.
Я сладко потянулся в кровати и поставил ноги на пол. Сильные здоровые ноги и такое же здоровое тело, которое не мучается от постоянной тошноты и головокружения. Это точно я?
– Андрей, давай уже шевелись. Если не поторопишься, отец без тебя уедет, будешь на автобусе добираться, – крикнула мама откуда-то из глубины квартиры.
Андрей, мама, школа? Но это не мое имя, у меня нет семьи, а школу мне заменяет приставленный к поликлинике педагог. Она собирает всех детей в одной палате, делит на мини-группы в зависимости от класса, и мы пытаемся наверстать программу. Вернее, остальные наверстывают, а для меня это основное обучение. Мои одноклассники выписываются, приходят другие, но и они уходят в большой мир.
Видение слегка дрогнуло, но я удержался в новой реальности еще немного. Тот другой я, которого звали Андреем, лениво побрел в ванную и заспанно оглядел себя в зеркало. Каштановые взъерошенные волосы, следы от подушки на лице и прищуренные глаза. Он морщился от яркой лампы, и на его щеках появлялись ямочки. Высокий, тощий подросток, возможно даже мой ровесник. Я засмотрелся на него, чувствуя странное родство с этим парнем, захотел узнать его поближе. А потом… Я слишком громко о чем-то подумал, и он услышал. Андрей встрепенулся и уставился в зеркало пронзительными черными глазами. Я испуганно сделал шаг назад, и меня тут же вытянуло из ванной комнаты и швырнуло обратно на больничную койку.
