– Я рос в приюте. Когда мне было три месяца, меня случайно нашли в корзине около мусорного бака.
У меня холодеет от ужаса всё тело. Мне действительно кажется, что вся моя душа вдруг превратилась в ледышку.
– Ох… мне очень… очень жаль, Нейти, – говорю я, испытывая при этом неловкость.
Нейт отмахивается:
– Да не парься, крошка! Всё нормально. Я же их никогда не знал, так что мне даже грустить незачем… И не по кому.
И хоть он говорит это весёлым непринужденным тоном, голубые глаза меня не обманут. Глаза редко когда вообще обманывают.
А сейчас его глаза – самое грустное, что я когда-либо видела.
Хотя мы и должны ехать на нежеланный ужин, на который нас пригласили под угрозой, я всё же одеваюсь понаряднее, чтобы соответствовать своему новому статусу. Я и раньше носила исключительно дорогие вещи, но они больше смахивали на одеяния фарфоровых кукол. Сейчас же я выгляжу как женщина. Опасная и уверенная в себе.
Какой и должна быть избранница Кровавого принца.
Чёрное длинное платье, расшитое золотыми нитями, облегает мою фигуру, демонстрируя каждое её очертание. Его вместе с косметикой достал Зайд.
Но перед процессом нанесения макияжа и переодевания я самостоятельно меняю свою повязку на ноге, как меня научили. Она будет выглядывать из-за платья, показывая всем мою уязвимость. Мне неприятна эта мысль, но я ничего не могу с этим поделать.
Затем я расчёсываю свои короткие чёрные волосы, подкрашиваю лицо, стараясь скрыть под пудрой свои ссадины и синяки, и долго ещё гляжу на отражение. Оно всё ещё не такое, какое было раньше, – во времена моей беззаботной жизни. Ранка на губе ещё не до конца затянулась, на лбу ссадина, припухлости от синяков. Они пока ещё не исчезли.
Я отвратительна.
И от осознания этого из глаз вдруг вырываются слёзы. Я никогда ещё не видела себя такой уродливой.
Опустив на мгновение голову, я не сразу замечаю входящего в комнату Гая и вздрагиваю от неожиданности, увидев его в зеркале.
– Привет, – говорю я, стараясь стереть прочь слёзы и улыбнуться как ни в чём не бывало.
– В чём дело? – сразу серьёзничает он.
Тяжело вздыхаю, указывая на своё лицо:
– Даже с косметикой из-за всех этих синяков, отёков и прочего дерьма я выгляжу ужасно.
А потом сама не замечаю, как срывается голос.
Гай подходит ближе, хватает меня за плечи и разворачивает к себе, заставив прижаться спиной к зеркалу. Он вытирает мои слёзы, погладив мне щёки.
– Ты – само совершенство, и ничто в этом мире этого не изменит, Каталина. Я очень хочу, чтобы ты это запомнила.
Я молчу, потому что не могу с ним согласиться.
От этого он настойчиво повторяет свою просьбу или больше приказ.
– Мы никуда не пойдём, пока ты не согласишься со мной.
– Не могу. Хочешь, чтобы я соврала?
Гай берёт мои руки в свои ладони и говорит:
– Ты идеальна. Всё в тебе идеально. Я люблю смотреть на тебя и слушать тебя. И всё это я тоже полюблю. Твои шрамы, раны, любые следы на твоём теле станут украшением в моих глазах.
Мне нравится, как звучит его тон, когда он всё это говорит. Такой обругивающий и при этом полный нежности. Словно цель его жизни теперь доказать мне обратное моим утверждениям.
Поэтому мне становится в разы легче.
– Мы сейчас опоздаем, – говорю я немного раздражённо, придя в себя после тяжёлого осознания своего временного уродства.
– Моё условие по-прежнему актуально. Я не шучу, ты знаешь.
– Да-да. Хорошо. Я согласна с тобой.
– Обещай никогда не думать о том, что ты можешь быть некрасивой.
Молчу несколько секунд. Он выжидающе смотрит на меня в ответ.
– Обещаю никогда не думать, что я могу быть некрасивой, – повторяю.
– Умница.
Гай довольно улыбается, обнимает меня и целует ладонь с таким видом, будто победил в серьёзном споре.
Через несколько минут мы залезаем в его машину и едем по нужному адресу. Я едва ли не дрожу от ужаса и примешавшегося к нему волнения. Меня тошнит от перспективы снова встретиться лицом к лицу с Вистаном Харкнессом – на этот раз в качестве явных врагов.
И уже спустя полчаса мы доезжаем до поместья Харкнессов – большого жилища с огоньками в окнах и устрашающей охраной у ворот. Они пропускают нас без вопросов.
Я стараюсь не наваливаться всем весом на больную ногу, пока иду по ступенькам, а Гай крепко держит меня за руку. Я дышу слишком громко, глядя на изучающих меня охранников и горничных, проходящих мимо.
– Никто не тронет тебя, – говорит Гай, сжимая мне ладонь. – Только не тогда, когда ты моя жена.
Его жена.
Я и вправду его жена, и этот факт снова прокручивается у меня в голове. Свадьбы не было, но по бумагам я всё-таки официально его жена.
Когда мы входим в просторный зал, минуя вестибюль, в нас летят несколько мужских взглядов. «Могильные карты» вообще не скупы на взгляды. Члены британской мафии, сидящие за накрытым столом, тут же с любопытством осматривают меня с ног до головы, желая, наверное, понять, собираются ли принимать меня как нового члена правящей верхушки или я всё ещё чужая. У меня сводит всё тело, потому что я ощущаю, что нахожусь в эпицентре криминального мира.
