За столом собралась вся элита, обладатели серебряных карт, близкие подчинённые Вистана. Их сейчас пятеро: столько же, сколько штатов им предоставлено в распоряжение, исключая один. Я вспоминаю, что одного Серебряного застрелил Гай, а потом задумываюсь: неужели его отец оставит это безнаказанным?
– А вот и мой дорогой сынок и прелестница-невестка! – Вистан привстаёт с места, разводя руки в стороны, будто собираясь нас обнять.
Я внутри вся каменею. То ли от страха, то ли от гнева.
Гай ведёт меня к краю стола, выдвигая стул. В воздух от тарелок с разными блюдами поднимается пар. Вистан не сводит с меня глаз.
– Чудно выглядишь, моя дорогая, – говорит он таким тоном, словно действительно считает меня дорогой.
– Не могу того же сказать о вас, – язвлю с улыбкой.
Но на самом деле я вру.
Потому что Вистан Харкнесс, каким бы ублюдком он ни был, очень хорошо сложен и достаточно привлекателен для своих лет. Некоторые особенно правильные и красивые черты его лица унаследовал Гай, поэтому моментами во взгляде Вистана я вижу именно Гая. На главе британской мафии, как и полагается, строгий элегантный смокинг серебристого цвета, туфли идеально начищены, на шее красуется наглаженный до совершенства галстук.
– Вот, друзья мои! – торжественно объявляет он. – Полюбуйтесь на предателя и его жену, отец которой жестоко убил Натали несколько лет назад. Поразительно, как быстро сын забыл о матери… Вернее, о том сгнившем обожжённом теле, которое выкинули у порога нашего дома как кусок мяса.
Я вижу, как лицо Гая искажается. Ему словно становится плохо. У меня стискиваются под столом кулаки, а брови почти сходятся вместе. Но я не говорю ни слова. Пока я терплю.
– Наверное, стоило бы мне взять сигару из своей любимой коллекции и обновить Доску наказаний. Как думаешь, щенок?
Мужчины с серебряными картами в нагрудных карманах сурово глядят на нас. В некоторых взглядах показывается любопытство, в других – какое-то озорство. Но факт остаётся фактом: никто из них не равнодушен к происходящей ситуации.
– Или, может, я должен взять твою жену и сделать с ней то же самое, что сделал её отец с Натали? – Вистан гулко хохочет, будто сказав что-то очень смешное. – Эх, нет. Не могу, пока она твоя жена. Верно? Я ведь уважаю то, что оставили нам наши предки. В отличие от тебя, жалкий сопливый мальчик.
– Заткнитесь! – не выдерживаю я, ударив рукой по столу.
Мужчины в удивлении почти синхронно поднимают брови. Один Вистан сидит довольный, с заметной на губах ухмылкой.
– Я сказал что-то не то, милая невестка? Неужели обидел тебя, солнце моё?
У меня вскипает от злости кровь. Будь моя воля, я бы вырвала ему сердце из груди. Гай рядом со мной почти не дышит. Я вижу лишь остекленевший взгляд, прикованный куда-то в одну точку.
– Зачем ты нас звал? – спрашивает он, и голос звучит так, будто говорящего лишили всех чувств и эмоций.
Его рука ложится мне на колено, и он легонько его сжимает, будто таким образом оказывая поддержку. Хотя в поддержке нуждается сейчас именно он.
– Хотел посмотреть, на кого ты променял любовь к матери, – ядовито выдаёт Вистан. – Что эта девочка сделала такого, чтобы забыть о матери, вырастившей тебя?
Я вспоминаю об ужасной судьбе, выпавшей на долю Натали Харкнесс, и меня едва не вырывает от количества лицемерия, которым наполнены слова Вистана.
– А что такого сделала четырнадцатилетняя девочка, чтобы похищать её и держать затем долгие годы на привязи? – спрашиваю я, повышая голос почти до такой степени, что он, скорее всего, слышен в соседних комнатах.
Вистан смотрит на меня как на будущую жертву. Его взгляд полон презрения и одновременно с тем наслаждения от одного лишь моего вида. А видит он во мне не что иное, как маленькую девочку, которую можно легко запугать.
– Вот о тебе мне хотелось бы поговорить побольше, – произносит он, вставая со стула. Он идёт вдоль длинного стола, на пальце сверкает перстень, почти такой же, какие носят короли. – Я видел, что ты сделала с моим человеком.
Вистан говорит о Хью, в этом нет никаких сомнений. Я почти чувствую за себя гордость, хотя эти мои действия наверняка повлекут за собой мучения похуже, чем те, которые мне довелось пережить. Вероятно, раз Вистан не может больше меня убить, он станет давить морально и психологически и в итоге доведёт до того состояния, когда я сама решу покончить с жизнью?
Я сжимаю подол платья, когда Вистан подходит ближе. Он высок и строен, поэтому весь его вид внушает страх. Я смотрю на его руки и думаю, сколько же на них крови.
– В тебе, видно, дала знать о себе кровь отца в тот момент, – усмехаясь, продолжает он. – Кровь О’Райли.
– Хватит, – говорит Гай. – Оставь её. Скажи, зачем мы здесь? Ты пригрозил убить Софи, если мы не явимся, явно не только для того, чтобы посмотреть на Каталину.
За голосом следует резкий хлопок. Я даже не сразу соображаю, что произошло. Вижу лишь, как голова Гая повёрнута в сторону, а Вистан стоит возле него и потирает ладонь.
– Я не давал тебе права говорить, щенок, – цедит мужчина сквозь зубы.
