– Есть правила. Например, наследникам нельзя покидать фамильный дом, это записано в специально отведённых для семейных дел бумагах, и лежит вся эта херь в архивах Харкнессов. Попробует Гай покинуть Штаты и поселиться где-нибудь, тем более с девушкой, Вистану об этом мигом доложат его крысы. А этих крыс кругом полно.
– Хочешь сказать, Гай не может жить нигде, кроме поместья Харкнессов в Клайд-Хилле?
– Может, но задерживаться в одном доме ему разрешено не больше, чем на пару месяцев. Он – наследник, а сейчас и вовсе единственный. Да даже, блядь, если бы Тео не пропал, Гай как старший сын остался бы в том же положении. Он должен унаследовать поместье. Знаешь, сколько этому дому лет и сколько поколений Харкнессов в нём успело уже пожить?
У меня голова разрывается. Я почти чувствую, как она заполняется словами, вылетающими из уст Зайда, и те грозятся разорвать мне черепушку.
И всё же нужного ответа я пока не получила, хотя и узнала много полезного.
– А имеют ли какую-то власть над «Могильными картами» другие преступные организации? – спрашиваю я, игнорируя соблазн просто помолчать и отдохнуть.
– Есть такая тема как вражда. Например, между британцами и ирландцами. Ваши семьи. Но они стараются не ввязываться в проблемы для сохранения тишины, порядка и людей. У каждого свои территории, живут в мире.
– А если развязать между ними войну?
– Привлечение лишнего внимания и потеря большого количества солдат. Это не поможет… – Зайд задумывается, взгляд устремляется куда-то вперёд, в одну точку. – Хотя…
От заинтересованности я нетерпеливо ёрзаю на месте, готовясь услышать продолжение. Но он почему-то молчит, лицо его вдруг становится мрачным.
– И что дальше, Зайд?
– Блядь, я не должен больше нихуя тебе рассказывать.
Я задыхаюсь от возмущения:
– Чёрт, ты серёьзно?
– Более чем.
– Но…
– Тем более мы уже почти на месте.
Я отворачиваюсь, глядя в окно.
Шорлайн, как оказалось, это тихий посёлок с маленькими причалами и домами, заросшими кипарисами. Он встречает нас туманом, который клубится над водой, словно призрак. Мы едем по узкой, извилистой дороге, что петляет между небольшими одноэтажными домами с белыми фасадами и зелёными крышами.
Я замечаю ухоженные газоны, украшенные розами и сиренью, качели на верандах и забавные фигурки гномов в цветниках. Кажется, будто в этом маленьком городке течёт спокойная и размеренная жизнь, и я даже думаю, что жители, наверное, и не в курсе того, что весь этот идиллический пейзаж использует в своих грязных делах местная мафия.
Мы проезжаем мимо парка с детской площадкой. Детский беззаботный смех резко контрастирует с моим тревожным состоянием.
Потом сворачиваем с главной дороги на узкую улочку, которая ведёт к берегу. Справа от нас располагаются склады и производственные здания, их стены покрыты ржавчиной и граффити. Слева же – небольшие доки и причалы, где стоят рыбацкие лодки и яхты.
Воздух влажный и солёный, и я улавливаю сладковатый запах морских водорослей.
Мы останавливаемся на небольшом причале, где нас ожидает яхта. Я вглядываюсь в её изысканные линии и блестящую палубу с высокой мачтой, а потом представляю, что в трюме этой красоты скоро будут заперты девушки, которых отправят на растерзание. Меня передёргивает.
Свет солнца отражается бликами на тёмной водной глади, и я стараюсь сосредоточиться на этих красивых явлениях, а не на том, что сейчас будет происходить на моих глазах.
Меня сжирает совесть.
– Скажи, ты же хуй клала на тех девочек, которых мы собираемся продать, да? – заговаривает Зайд снова.
Я растерянно поворачиваю к нему голову.
– Что?
– Ой, не пизди, Лина. Ты увязалась за мной только для того, чтобы выехать из дома и увидеть своих ёбаных предков. Тебя же наружу не пускают, а сбежать ты не можешь. Только не из поместься Харкнессов.
Стараюсь не показывать того, что застигнута врасплох. Пытаюсь казаться спокойной, не выдавая того, что я в шоке от его догадливости.
Но меня хватает на несколько секунд, а затем я решаю наплевать на всё, раз уж попалась.
– Да. Молодец, Зайд, ты очень внимателен к мелочам.
– Я тебя к ним не отведу, – усмехается он в ответ. – Даже не думай. И сама ты к ним тоже не пойдёшь. Будешь сидеть на месте. Я дал слово Гаю, что глаз не спущу с тебя. Поначалу мне казалось, что ты и впрямь решилась помочь этим бедняжкам.
Зайд стучит костяшками пальцев по стенке за своей спиной, явно намекая на находящихся в кузове девушек.
Давит на мою совесть, подлец!
– Знаешь, после того как вы расхерачили мою жизнь, мне уже как-то насрать на других, – честно отвечаю я, приводя его то ли в восторг, то ли в удивление. – Потому что раньше я как раз всегда думала о других.
– Мне похуй, что ты там думаешь по этому поводу, цыпа. – Зайд резко хватает моё запястье, притягивая его к себе, и говорит: – Но мне придётся это сделать.
И на коже снова ощущается холодная металическая поверхность.
– Да твою мать! – ругаюсь я, звеня появившимся на моей руке наручником. Он прикован к рулю. – Ты серьёзно?
– Да, – довольно усмехается Зайд.
– Откуда у вас вообще наручники? Что у тебя, что у Гая… Вы вроде полицейскими не нанимались.
