Он сплетает наши пальцы, и его касание вызывает дрожь по всему моему телу. Вместе со взглядом. А взгляд у него головокружительный. Такой, что невозможно отвернуться, невозможно отвести глаза. Хочется в нём затеряться.
На Гае всё ещё нет рубашки, и от этого факта дыхание у меня сбивается, собственные лёгкие предают меня, заставляя грудь заметно опускаться и подниматься.
– Пожалуйста, дай мне шанс, – шепчет он. – Не отнимай у меня хотя бы этого.
И я взрываюсь от желания пасть на колени перед ним и извиняться. Извиняться так долго, что у него закружится от моего голоса голова.
Я никогда не знала, каким было его детство, никогда не знала, что ему пришлось вытерпеть, но теперь, когда я всё это знаю, мне не легче. Теперь приходит осознание, почему он всегда так собран, спокоен и серьёзен. Потому что под запретом были любые чувства.
Гай Харкнесс пал жертвой своего отца, и теперь он – будто живой мученик. Ведь как было сказано в выколотой на его теле татуировке?
Бездна взывает к бездне?
Надеюсь только, я не стану его бездной.
Заснуть мне всё же удалось.
Правда, оказалось, что ненадолго, потому что просыпаюсь я той же ночью. Но и утешение себе нахожу быстро – не было никаких кошмаров, которые, как я думала, меня обязательно посетят после последних случившихся событий.
Едва открыв глаза, я сглатываю, когда передо мной вновь возникают картины, нарисованные воображением после рассказа Гая.
Шрамы, боль, унижения, печаль в глазах…
Я всё ещё не могу поверить в то, что человек может сотворить нечто подобное с собственным сыном. Бесчеловечная жестокость.
Сейчас в комнате Гая нет. Я встаю и осматриваюсь по сторонам. Новая постель подо мной всё ещё приятно пахнет, и я невольно улыбаюсь, вспоминая, что её купили вчера специально для меня. Как долго же продлится моё заточение в этом клубе?
Встав с дивана, я иду к двери, осторожно приоткрываю её, попутно удивляясь тому факту, что она не заперта. Может, я перестала быть пленницей после вчерашних откровений? Неужели теперь я могу ходить там, где мне вздумается? И прощайте наручники?
Коридор полон музыки и сверкающих бликов. Ищу глазами Нейта и Зайда, но и их нет поблизости. Мне сказали, что этот клуб безопасен, что «Могильные карты» никогда сюда не сунутся. Наверное, поэтому я так опрометчиво закрываю за собой дверь и выхожу наружу. Проходя дальше по коридору и раздвинув портьеры, за которыми стоит громила под два метра ростом, о которого я едва не ударяюсь, вижу просторный зал, набитый всё теми же танцующими девушками и сидящими перед ними мужчинами, пускающими на них слюни. Отвратительное зрелище. На меня льются разноцветные огни и вспышки со «звёздного» потолка, музыка оглушает, заставляя голову трещать по швам. Я прохожу мимо зеркальных стен и вижу своё всё ещё непривычное обличье – короткие волосы с чёлкой и чёрное платье. В таком виде я действительно выгляжу другой, возможно, даже папа с мамой не узнали бы меня.
Наконец я сажусь на стул около длинной барной стойки, и ко мне тут же поворачивается улыбчивый молодой бармен в блестящей кофте и с тоннелями в ушах.
– Чего желаете выпить? – спрашивает он, потирая стакан тряпочкой.
Я думаю недолго и интересуюсь:
– Сколько стоит вода?
– Просто вода? Нисколько.
Без дальнейших слов он достаёт чистый стакан с верхней полки и наливает мне воду. Я опустошаю его, наслаждаясь каждым глотком свежести.
– Ух ты. Видно, жажда совсем замучила? – усмехается бармен.
– Не до воды было, к сожалению, – отвечаю я, не слишком уж желая болтать тут с ним.
И, видно, он это понимает, потому что просто кивает и отворачивается, чтобы продолжить заниматься своими рабочими делами. Я вздыхаю от облегчения, едва борясь с желанием повалить голову на барную стойку и заснуть прямо здесь.
– Виски налей! – раздаётся голос около меня.
Я не поворачиваю головы, всё выискивая знакомые лица парней в толпе: Гая, Нейта или Зайда. Интересно, куда это они подевались?
– Привет.
Едва подавляю желание закатить от раздражения глаза, когда слышу почти у уха всё тот же мужской голос. Повернувшись, обнаруживаю сидящего рядом темнокожего парня с дредами, собранными в хвост, в чёрной футболке, поверх которой накинута разноцветная рубашка.
– Знаешь, я не в настроении ни с кем болтать, – говорю нарочито серьёзно.
– Я всего лишь хотел тебя угостить, – белозубо улыбается незнакомец. – Ты тут сидишь совсем одна, да ещё и такая грустная.
У меня с собой нет денег, но попить чего-нибудь иного, кроме как воды, хочется. Почему бы не воспользоваться шансом?
Я поворачиваюсь к парню всем телом.
– Ладно. Но я не пью алкоголь.
– Это не проблема, – усмехается он. Затем щёлкает пальцем, призывая бармена и подмигивая ему. – Налей девушке колу.
В пустой стакан мне наливают холодную колу, брызгающую пузырьками газа. От такого вида я сглатываю. Видно, по-настоящему мучаюсь от жажды и готова сейчас осушить целое озеро.
