Вистан был на несколько сантиметров выше Кормака, он стройнее и всегда держит голову приподнятой, словно король, глядя на всех сверху вниз. Волосы у них почти одинакового цвета и глаза у обоих светлые – у одного серые, у другого зелёные.
– Ты меня предал, – продолжил Вистан и с удивлением заметил, как эти слова напомнили о давней боли. – Ты ведь помнишь?
– Ты мучил её, – нахмурился Кормак, совершенно не считая себя провинившимся в чём-то. – С самого первого дня, как похитил.
Он решил сделать вид, что ничего иного Вистану не сделал.
– Разве это было твоё дело, что я творил со своей женой? Со своей собственностью?
– Господи, Вис, она была человеком, а не твоей вещью.
Различий у этих двоих было не сосчитать.
Едва Кормак О’Райли встретил Марию Кортес, как беззаветно влюбился и поклялся себе оберегать её ценой собственной жизни. Он делал для неё всё. Любил, лелеял, заботился, не позволял никому её обижать. И ровно так же относился к своим детям.
А Вистан Харкнесс, встретив Натали Моретт, просто присвоил её себе. Его отцу ничего не стоило уладить всё так, что никто больше девочку искать не стал. Так что она и в самом деле стала собственностью британского на тот момент «принца», без права на голос и выбор.
– Я доверял тебе как самому себе, – процедил сердито Вистан. – Не ожидая, что ты вонзишь нож мне в спину.
– Я сделал это ради дочери. – Кормак почувствовал укол вины после этих слов, но сразу тряхнул головой и уверенней продолжил: – Неужели ты поступил бы иначе, будь на моём месте? Если бы дело касалось Дианны.
– Никогда, – фыркнул Вистан. – Наше дело и его благополучие выше родственных связей. Дианна сама пошла бы на жертву ради него. Я хорошо воспитал свою дочь.
И в этом тоже крылось их огромное различие.
Кормак был готов на любые жертвы ради своей жены, сына и дочки, а Вистан мог продать родных детей для благополучия «Могильных карт».
– Мы совершенно разные, – произнёс разочарованно ирландец.
– О, в этом ты прав. Особенно мы отличаемся тем, что когда-то я был готов заслонить тебя собой от пули, несмотря на вражду наших семей. Теперь я понял, какой это было ошибкой и как мудры были мои предки, раз ненавидели вас всех.
