— Что же случилось? — Отец вглядывается в черты лица собственного сына, словно именно на нём написан ответ. — Как же ты мог предать собственную мать? Разве она недостаточно тебя любила?
— То, что ты приказывал мне сделать, не является местью. — И хотя внутри всё болезненно сжимается от горечи, Гай пытается говорить сурово. Наручники на его запястьях издают лязг. — Никогда не являлось.
— Да? Это почему же?
— Каталина не виновата в том, что произошло с мамой. Хватит. Нам нужно оставить её в покое.
Вистан разражается хохотом. Вполне ожидаемо от безжалостного убийцы, движимого одним лишь желанием — убить как можно больше людей.
— Да. Девчонка ничего не сделала своими руками, однако сделал её отец. — Он кивает, будто собирается соглашаться со всем, что скажет сын. — Считай её предметом, неодушевлённой вещью, которая должна быть приведена в жертву во имя чести. А честь свята для нашего рода.
— Можно поступить иначе, — выдаёт Гай, на этот раз в голосе звучит злость. — Необязательно поступать так, как того хочешь ты.
— Нет, — качает головой Вистан, — другого выхода нет. Убийство её папаши не будет считаться законченным делом. Он должен страдать, равно как страдали мы в своё время. — Наклонившись к лицу Гая, он тычет его в грудь, произнося: — Я – глава Могильных карт. Я не оставляю людей, перешедших мне дорогу, невредимыми: будь то физический вред или моральный.
Гай поднимает глаза. В них ясно горит гнев вперемешку со скользким чувством страха. Голос кажется скрипучим, когда он осмеливается произнести:
— Так или иначе, Каталина в безопасности. И я не позволю ни тебе, ни твоим людям навредить ей. Даже если мне придётся умереть.
— Неужели? — усмехается Вистан. Он смеётся над попытками сына дерзить, забавляется беспомощности, а всё потому, что он прекрасно знает, насколько сильно Гай боится его. — Но я уже нанял человека, который сделает за тебя эту работу. По крайней мере, он приведёт и бросит девчонку прямо к моим ногам. А там уже дело завершу я.
Нанял человека, — сам себе повторяет Гай, хмуря брови. Возможно, отец дал задание одному из обладателей серебряной карты, ведь они — самые приближенные к нему солдаты. Но подобные мысли быстро выветриваются из головы. Он не станет пускать своих верных псов на такое пустяковое задание, у них других дел полно, — возражает собственным предположениям парень.
Остаётся один единственный возможный человек. Но Гай молится, чтобы догадка оказалась ошибочной.
— Кого? — спрашивает он, будто надеется услышать ответ.
