— Думаю, готово. — Джо улыбается, и между двух передних зубов у неё небольшая милая щель. — Ох, точно готово!
Момент истины наступает тогда, когда она резко поворачивает моё кресло к зеркалу. К огромному отражению меня самой... Вернее, кого-то другого, но просто каким-то образом оказавшегося под моей кожей.
Каталина Норвуд теперь не та девочка, которой всегда была с самого рождения. Многие признают тот факт, что причёска способна сильно изменить человека. Так вот, Каталину она изменила почти до неузнаваемости.
Я наклоняюсь ближе к зеркалу и провожу рукой по гладким чёрным волосам, в которых переливается свет. Я касаюсь чёлки, впервые за всю мою жизнь возникшей у меня на лбу и прикрывающей брови, щупаю кончики волос, доходящие теперь мне выше плеч. Я больше не вижу в глядящей на меня девушке прежнюю себя. Почему-то вижу кого-то другого.
Я очень красива. И эта красота уже другая, не такая, как раньше. Меня легко можно было принять за любительницу гонять на тачках на уличных гонках. Что-то дерзкое и уверенное.
— Вы выглядите превосходно, — нашёптывает мне Джо. — Я постаралась изменить форму волос. У вас они были волнистые, а теперь будут прямее.
— Мне нравится, — улыбаюсь я, хотя происходящие события в моей жизни к улыбке вовсе не располагают. — Правда, нравится.
Мне кажется, она вздыхает от облегчения. Потом почему-то вдруг начинает оглядываться по сторонам, будто хочет убедиться, что на нас никто не смотрит.
— Можно задать личный вопрос? — шепчет она.
Нахмурившись, я киваю.
— Каково быть девушкой Гая Харкнесса?
От отвращения к её словам я встаю с кресла. В её глазах вдруг вспыхивает немой ужас, когда она понимает, что сделала что-то не так. Но не желая доставлять бедняге проблем, я просто отвечаю:
— Я ему не девушка. Он держит меня против моей воли.
Джо нахмуривается.
— Из-за собственной же ошибки, — добавляю я, одновременно осознавая, что она ни черта из сказанного мной не поймёт. — Из-за идиотской истории своей семьи!
— Тише... Пожалуйста, не нужно называть его семью... идиотской. Если он услышит...
— То что?! — У меня в глазах накапливаются слёзы. — Хуже уже не будет. От отнял у меня семью, отнял привычную жизнь. Я должна сейчас нежиться на пляже в Греции, а не сидеть здесь и менять свою же внешность ради того, чтобы меня не прикончил его папаша!
Джо в полном ужасе и оцепенении. Но я догадываюсь, что вовсе не из-за того, что я выдаю такую тёмную информацию, а из-за того, что смею открывать рот в неуважении к Вистану Харкнессу. А таким тоном я высказываю крайнее неуважение.
Потом я оборачиваюсь. Гай говорил, что вернётся либо через час, либо через два. У двери его всё ещё нет. У меня сердце подпрыгивает вверх. Резко развернувшись обратно, я крепко хватаюсь за руки Джо и сжимаю их, наверняка выглядя со стороны как безумная, пока пытаюсь тихо сказать:
— Пожалуйста... Когда он вернётся, скажи, что не видела, в какую сторону я ушла. Скажи, что я просто исчезла совершенно внезапно. Прошу тебя, не выдавай меня.
Не дав ей ответить, я уже направляюсь быстрым шагом к выходу. Никто меня не окликает, никто не зовёт и никто не останавливает.
Мне удаётся преодолеть первый зал: тот, где совершаются преображения и стригутся волосы, а затем и второй: тот, где сидят клиенты и ждут своей очереди за чтением глянцевых журналов, которые давно уже вышли из моды. Ноги несут меня всё дальше и дальше. Я не думаю, что буду делать, если у меня получится убежать. Я просто иду. Позволяю телу нести меня вперёд к неопределённой цели. Может быть, её даже не существует.
Но вдруг...
— Погодите, — улыбается мне высокий мужчина, одетый в строгий костюм. Его чёрные волосы вылизаны волосок к волоску, а вот крепкая рука, как оказалось, сжимает мне локоть. — Можно вас на пару слов?
На этот раз моё сердце решает переместиться к самому горлу, а потом долго и отчаянно стучит прямо там.
Я растерянно перевожу взгляд на свой локоть, стиснутый его ладонью, и он вдруг убирает руку, будто бы моё замечание как-то его задело.
— Извините, мисс, — всё ещё улыбается он. — Привычка хватать всё, что попадётся под руку, никогда меня не красила, но увы, приходится с этим жить.
Потом гогочет над собственной шуткой. На шее у него висит золотая цепочка, а уши проколоты маленькими серьгами. Кожа почти повторяет цвет бронзы, а зубы белые настолько, что способны ослепить.
Я не на шутку напряжена. Я чувствую, как шанс сбежать незамеченной ускользает прямо из-под моих пальцев. Мне хочется кричать от отчаяния.
— Можно узнать ваше имя? — спрашивает мужчина.
И тут-то, сопровождаясь диким недоумением, я и замечаю...
Из его нагрудного кармашка выглядывает серебряная карта.
У меня пересыхает во рту. Настолько сильно, что попытки ответить хоть что-нибудь были бы равносильны тому, что младенец, только вышедший из утробы матери, пытается сказать свои первые слова.
— Я...
