Чёрный роллс-ройс приоткрывает нам двери. Я не думая хватаюсь за ручку, входя в салон в предвкушении увидеть отца, Дилана, дядю или даже маму.
Но вместо этого дверь захлопывается и автоматически запирается: я слышу характерный звук, а рядом со мной сидит незнакомый мужчина с чёрной картой в нагрудном кармане.
У меня перехватывает дыхание. Я в ужасе оборачиваюсь, но той девушки уже и след простыл. Двигаться уже поздно.
— Ну и заставила же ты нас всех напрячься, — произносит мужчина.
Я вжимаюсь в дверцу, словно смогу пройти сквозь неё и снова оказаться где-нибудь на улице. Я беспомощно бросаю взгляд на клуб, на охранника клуба, будто он может мне как-то помочь.
— Не волнуйся, — продолжает мужчина и с издевательским смехом добавляет: — Теперь ты в безопасности. Правда, не в том значении этого слова, какое прилетает на ум в первую очередь… Шайло, двигай!
Безмолвный водитель послушно заводит двигатель, и машина медленно выезжает с бордюра на трассу, отдаляя от нас клуб, в котором всего несколько минут назад я была под защитой. Я не желаю вновь возвращаться в свою комнату, но жалею о том, что оказалась так наивна и глупа, чтобы не раскусить лживую стриптизёршу, решившую меня сдать. Хотя, кто знает, может быть она и не в курсе была, что всё так серьёзно.
— Ты ничего не скажешь? — ухмыляется мужчина, оглядывая меня с ног до головы. — Даже не начнёшь плакать и просить отпустить?
Я сжимаю кулаки и отвечаю:
— Не дождёшься.
— Ах, нам нравятся такие. В Могильных картах нет места женщинам, кроме малышки Хизер, но и её мы используем часто лишь в природном её предназначении… Это ты убила Юстаса? Я даже не удивлюсь этому.
Я понятия не имею, кто такой Юстас, но в голову мгновенно взбредают догадки о том, что, скорее всего, это тот мужчина, которого Гай пристрелил в торговом центре.
Я молчу, бросая взгляд на водителя, а потом на окно. Мы мчимся по трассе в неизвестном мне направлении.
— Ну и как тебе? — спрашивает мужчина, вытаскивая сигарету и приоткрывая краешек окна. — Каково быть шлюхой Кровавого принца? Ты наверняка делаешь
Слова, которые я слышу, заставляют меня чувстовать себя грязной и омерзительной, хотя я и не должна была бы. Но после нескольких секунд тошнотворных позывов эти чувства вдруг испаряются. У меня стискивается челюсть, страх куда-то отступает, теперь вместо него во мне бушует ненависть, презрение и отторжение, которые я готова обрушить на своего нежеланного собеседника.
— Признавайся, в каких позах они тебя имели? — Говоря всё это, мужчина возбуждённо облизывает свои губы, а рука тянется к штанам, словно для того, чтобы подправить их. — Могу повторить, но тебе понравится гораздо больше.
Я вижу, как он сглатывает, как переводит взгляд на мои голые ноги, на линию декольте под чёрным платьем. Если он вдруг решит сейчас коснуться меня, я сделаю всё, чтобы это предотвратить. Отгрызу ему руку, если вдруг понадобится.
— Шайло, как думаешь? — обращается он к водителю.
— Вистан запретил её трогать, — сообщает в ответ тот. — Когда она окажется в поместье Харкнессов, можешь попробовать её отыметь, но сейчас мы не имеем права её касаться.
Мужчина в наигранном разочаровании поворачивается ко мне:
— Эх, жаль. Такое упустила. Я бы натянул тебя, и не раз.
Меня выворачивает наизнанку, и я обещаю самой себе это просто так не оставить. Обещаю, что если выдастся возможность его убить, я попробую это сделать. Попробую наплевать на прежние чувства касательно человеческих жизней. Как оказалось, есть на свете люди, в полной мере заслуживающие смерти.
— Как тебя зовут? — спрашиваю я.
У мужчины брови ползут вверх от удивления, и при этом на губах удобно устраивается ухмылка.
— Тебе интересно узнать моё имя? — спрашивает он.
— Я просто хочу знать, какое имя будет на надгробии, чтобы затем прийти на кладбище и дать собакам обглодать твой труп.
Он облизывается, фыркает от смеха, приближается ближе. Я вижу, что у него так и чешутся руки, чтобы придушить меня на месте, но запрет от Вистана его крепко останавливает. Он — обладатель чёрной карты, а значит самый мелкий работник. Он не будет ослушаться такого человека, как Вистан — можно сказать, своего короля.
— Сомневаюсь, что тебе выдастся однажды возможность посетить кладбище. Разве что мёртвой. Живой ты там точно не будешь.
Я замолкаю, не желая больше тратить силы на разговор с ним. Пусть считает, что уже победил. Пусть думает, что я смирилась со своей судьбой.
Глупо было бы полагаться на свои боксёрские способности в этой ситуации. Я могу хорошенько врезать ему по носу, но чего этим добьюсь, сидя в салоне автомобиля, в котором помимо него сидит ещё и другой мужчина, кажущийся больше и мощнее него. Так что думать о начале драке не хочется. Мне нужно подобрать идеальный момент, когда дверь будет открыта, и я смогу прошмыгнуть наружу. Затем разберусь.
