Найди полностью

— Ну уж прости, что я не понимаю работы в мафии! Работы, подразумевающей под собой сплошные преступления! Ты всё время мне врал, использовал в свою пользу мою неосведомлённость в том, что есть такие ужасные люди как ты! А сейчас держишь меня здесь под дурацким предлогом защиты!

— Ты не можешь обвинять меня в том, в чём у тебя нет должных знаний.

— Я вполне могу обвинять тебя в том, в чём я достаточно убедилась!

Он нервно и громко дышит. Его грудь резко вздымается. Возможно, я провоцирую его. Кто знает, на что способен человек, который живёт внутри преступной организации? Что остановит его от очередного убийства? Может, он передумает меня спасать?

— Если бы я был так ужасен, как ты обо мне думаешь, ты бы не сидела сейчас здесь, — цедит он сквозь зубы. — Я бы выполнил свой долг. Но во мне не нашлось силы даже на то, чтобы коснуться тебя. Использовать твоё тело оказалось мне не под силу. А я ведь был так уверен в себе, мой отец возложил на меня такое важное поручение, но... я предал свою семью.

У меня, наверное, по его расчётам, должно было дрогнуть сердце. Наверняка, именно этого он и ожидал, когда решил поведать мне эту душещипательную историю.

Но я не хочу вестись.

Он меня не тронул... Поцелуи были, но он не сотворил с моим бессознательным телом ничего большего. Мама задумывалась над тем, чтобы отвести меня к гинекологу и проверить, были ли нанесены какие-то повреждения, но видя, в каком я нахожусь состоянии, родители, наверное, передумали подвергать меня такому унижению.

Хоть какое-то успокоение всё-таки в душе поселилось.

— Говори, что хочешь, Гай... — тем не менее произношу я. — Но так или иначе, ты поступил отвратительно. — А потом, стискивая зубы, я почти выплёвываю: — Ты сам отвратителен. Целиком и полностью.

Он отпрянул словно от огня. В глазах вспыхивает нечто такое, что я ещё ни разу в них не видела. Может быть, это страх, отчаяние, желание услышать ровно противоположные слова из моих уст. Из уст девушки, которая казалась ему бесхребетной. Ведь, наверное, поэтому он так уверен был в том, что я его сходу прощу.

Но боль, которую он принёс за собой в мою жизнь, так легко не забудется. Сердце, которое он разбил вдребезги, так скоро не восстановится. Так что он должен помучаться также, как и я в своё время. И пусть это прозвучит жестоко, он заплатит за раны, нанесённые мне.

Гай отходит от меня. Больше не собирается давить на жалость. По крайней мере, так мне кажется.

— Думай, как хочешь, Каталина. Я не стану унижаться перед тобой. Я никогда ни перед кем не унижаюсь.

И с этими словами жестокий и уверенный в себе Гай Харкнесс покидает дом вслед за друзьями, а я остаюсь сидеть и думать: друзья ли они все мне или самые страшные враги, и что я могу сделать, чтобы сохранить себе жизнь...

Гаю едва хватает воздуха. И хоть снаружи он всегда кажется таким собранным и спокойным, в душе разгорается целый пожар.

Я определённо собираюсь снести что-нибудь, — думает он про себя. — Выместить злость, иначе просто взорвусь.

Обычно в такие моменты ему помогает холодный душ или ванна, полная ледяной воды. Так отец приучал его к потере всех чувств разом. Ведь мало на что отвлекаешься, когда всё тело коченеет, и единственное, о чём проносятся в голове мысли, так это о том, как бы не умереть в этой чёртовой воде.

Однако злится Гай Харкнесс вовсе не на Каталину. Нет, он попросту не может на неё злиться, ведь она по сути права. Назвав его отвратительным, девушка лишь констатировала факт, ничего больше. Уху Гая её слова не казались оскорблением, он слыхал о себе информацию и похуже.

Его злила собственная беспомощность. А разве возможна беспомощность, когда ты принц криминального мира всей Северной Америки? Один из главных принцев.

— Ты уверен, что это место надёжно? — слышится голос Лэнса, едва протискивающийся сквозь громкие мысли в голове.