— У нас все это будет. Однажды ты получишь образование. Я тоже хочу детей, но сейчас не время рожать ребенка, не здесь, не сейчас.
— Если меня внесут в списки, что произойдет? С другими евреями пока ничего не случилось. Они продолжают жить своей жизнью. Могут выходить из квартир…
— Это плохая идея, Ребекка. Если мы подождем…
— Подождем чего? Регистрироваться или нет — мое решение, а не твое. Я не стыжусь своих корней. Может быть, это будет лучше, чем крадучись пробираться из своей квартиры в твою и обратно. У меня теперь даже работы нет. Все, что я теперь делаю, — прячусь. Если я зарегистрируюсь, то, может, у меня хотя бы будет подобие нормальной жизни.
Письмо от Ули оттягивало карман. Возможно, это было первое письмо, полученное жителем острова с начала блокады, с прихода нацистов.
— Что такое?
— Ничего. Я получил письмо от Ули, он передал его с одним из немецких солдат.
— Да, все же немцы имеют здесь определенные преимущества. Что он пишет?
Кристофер залез в карман и протянул ей конверт. Она несколько секунд подержала его в руке, потом открыла. И улыбнулась, читая первые строки.
