27 июня 1941
Стефан, Кристофер, Александра, Том и Ребекка (надеюсь),
хочется верить, что все вы в порядке. Если люди, участвующие в передаче этого письма верны своему слову, оно должно добраться до вас к тому моменту, как я окажусь в России. Мы получили приказ на прошлой неделе и отправляемся туда завтра. Другие офицеры говорят, что это последний рывок перед победой и что война должна закончится к Рождеству. Русские — неорганизованный сброд, и объединенные силы рейха их с легкостью одолеют. Во всяком случае, так говорят. У меня же не выходит из головы один излишне самоуверенный генерал по имени Наполеон и то, что случилось с ним после вторжения в Россию. Но посмотрим.
Никогда не думал, что смогу настолько скучать по дому. Невыносимо хочется обнять Каролину и взять на руки Стефана. Я все время о них думаю и иногда ловлю себя на том, что часами смотрю на присланные ею фотографии. Стефан уже вовсю бегает и даже говорит несколько слов. Каролина говорит, что он знает меня по фотографиям, иногда показывает на них пальчиком и говорит «папа». Этого достаточно, чтобы мое сердце растаяло и я позабыл обо всем на свете.
Не могу сказать, что хорошо провел время во Франции. Думаю, местным жителям непросто осознать, что мы пришли предотвратить кровопролитие и гибель, а не наоборот, и сомневаюсь, что они когда-нибудь это поймут. Может, только если мы выиграем эту войну (а все говорят, что так и будет), однажды они нас оценят и мы все сможем жить в мире. Просто не знаю. Я всего лишь солдат, хоть и в звании майора. Видимо, у них заканчиваются людские ресурсы, раз меня повысили. Но я просто буду делать что обычно — пригну голову и побегу, когда полетят пули. Постарайтесь обо мне не беспокоиться.
Надеюсь, вы все в порядке, и надеюсь, Том не вступил в британскую армию! Я должен вас серьезно предупредить. Из последнего письма Кристофера, полученного перед оккупацией Джерси, я понял, что Ребекка хочет остаться, чтобы быть с ним. И хотя это меня очень обрадовало, я должен предупредить вас о законах рейха в отношении евреев. Ребекка, если ты это читаешь, — просто будь осторожна. Если что-нибудь случится, я постараюсь использовать все доступное влияние моих друзей из СС, но многого обещать не могу. Держись в тени, и постепенно все успокоится.
Я постараюсь написать еще, но не знаю, как будут работать почтовые службы в России.
Люблю вас всех,
Она опустила письмо себе на колени. Повисло мучительное молчание. Наконец она заговорила:
— Поверить не могу, что Ули сражается за нацистов. Поверить не могу, что он один из них. Он был таким добрым человеком.
— И он по-прежнему такой.
