Кесслер, который уже было открыл рот, чтобы сказать что-то явно категоричное в отношении леронийки, при последних словах Алланы словно споткнулся на бегу. Беззвучно пошевелив губами, дакарец внимательно оглядел историка, отчего у Алланы по спине пробежали мурашки. Неожиданно пробежали. И вовсе не те мурашки, что пробегают при мужском взгляде, выражающим некие чувства. Взгляд Кесслера был… оценивающим, что ли. Так смотрят на какой-нибудь предмет перед тем, как принять решение, нужен он или его спокойно можно выбросить в дезинтеграционный мусоросжигатель… или когда прикидывают, каким способом тебя можно убить. Всё же дакарец был для доктора Родан немного страшноватым человеком. То, как хладнокровно он расправился с насильниками на Вольной, говорило о том, что жестокость ему не чужда, да и обращение с тем бандитом, которого он на пару с Халидом Хермани повязал там же, тоже доказывало, что Кесслера нельзя считать добрым человеком. Хотя что она, историк-археолог Леронийского Университета, могла знать о разумных его профессии? Сентиментальный охотник за головами был таким же абсурдом, как разговаривающий на галапиджине дажж – благодаря обширным связям Братства, об этих противных насекомых с Дра-III знали и в этой части Галактики. Долго бы такой протянул? Вот то-то и оно.
Но всё же леронийке было бы гораздо приятнее, если бы на неё посмотрели совершенно иным взглядом. И здесь она ничего не могла с собой поделать. Те шутливые слова, которые она сказала Хале Вирай незадолго до своего отлёта с Лероны, были именно шутливыми – и не более того. Одиночество давно тяготило Аллану, однако до сих пор никого подходящего ей не попадалось. Да и Кесслер… Они были-то знакомы всего лишь несколько дней, и хотя тот поступок дакарца на Вольной имел довольно-таки большое значение, всё же он, повторимся, был для девушки жутковатым человеком. Да к тому же, ещё и дакарцем. Их граничащая с паранойей ненависть к маркабианам, их не всем понятные устои, фатализм и готовность без раздумий отдать жизнь ради своего народа делали уроженцев Новой Дакары не слишком желательными для завязывания каких-либо межрасовых и межвидовых отношений.
Молчание в рубке «Охотника» затягивалось и становилось довольно гнетущим, однако Дитрих не спешил что-либо говорить. Взгляд от Алланы он, правда, отвёл, но теперь он молча глядел на один из неработающих дисплеев, думая о чём-то, ведомом лишь ему одному. Лицо же охотника за головами не выражало абсолютно ничего, и Аллане подумалось, что иной камень и то куда выразительнее выглядит, нежели хозяин «Охотника».
Совершенно неожиданно Дитрих поднялся на ноги и, не глядя на леронийку, быстрым шагом вышел из рубки. За его спиной с тихим шелестом задвинулась бронированная дверь.
– Куда он пошёл? – недоумённо спросила Аллана, обращаясь к Фалько.
– Понятия не имею, – отозвался ИИ, который, по всей видимости, и сам толком не понял, что на уме у дакарца. – Но Дитрих никогда не делает что-либо, не просчитав всё наперёд.
– То есть? – не поняла девушка.
– Если он куда-то пошёл, то это значит, что он уже принял решение. И его изменить невозможно.
– Решение? – уточнила Аллана.
– Оно самое. Дитрих не из той породы разумных, которые могут менять своё решение по двадцать раз на дню.
– Получается, что он может запросто меня здесь запереть?
– Если бы он хотел это сделать – он бы вам об этом сообщил. А раз не сказал – значит, у него совсем иные планы на ваш счёт.
Ответить девушка не успела. Бронированная панель входной двери отъехала в сторону, и на пороге отсека управления возник наёмник, державший в руках массивную кобуру с бластером.
– Ваша пукалка, что лежит у вас в сумке, пусть там так и остаётся, – без каких-либо предисловий произнёс он, протягивая Аллане оружие. – Леронийский бластер 7-ML-53 хорош только блох пугать. А вот это, – наёмник кивнул на кобуру с бластером, что по-прежнему держал в руке, – гораздо более серьёзное оружие. Дакарский, модель «Убийца», или если хотите официальное наименование – тяжёлый армейский бластер TX-44 «Скорпион». Максимальная дальность ведения огня – девяносто метров, мощности заряда хватит, чтобы одним выстрелом прожечь дыру в фуршинговой плите толщиной в два сантиметра. Броню типа «кольчуга» пробивает только так. Одной обоймы хватает на двести выстрелов. Держите. Если хотите идти со мной – возьмите этот бластер. Лишним он вам точно не будет.
Аллана вгляделась в оружие, затем несмело дотронулась до кобуры.
– О-о, как всё запущено! – покачал головой Кесслер. – Вы действительно умеете стрелять или мне просто уши телосской пылью посыпаете?
– Какой, простите, пылью? – переспросила леронийка.
– Телосской. Телос – это спутник моей родной планеты.
– Это которая Дакара или Новая Дакара? – Аллана густо покраснела.
– Новая. – Кесслер всё так же безразлично глядел на доктора Родан, держа кобуру с бластером. – Так вы берёте бластер или как?
